Замерев в середине движения, молча проглатывая возмущение тела, я смотрел, как Дженай восстанавливает равновесие, поднимается. Несколько мгновений глядит на меня с неверием и непониманием, а затем, с трудом взяв себя в руки, отвешивает положенный поклон.

— Владетельный князь, Стратег… — я ненавидел, когда она так ко мне обращалась, но ничего не мог поделать. Мне оставалось только стоять и просто кивать в ответ, не произнося ни слова. Я не знал, как себя повести, чтобы не напугать ее еще сильнее. Дженай между тем продолжала лепетать:

— Я не ждала вас сегодня и не успела подготовиться. Манен не предупредила, что вы посетите… Нет, конечно, это моя вина. Прошу, дайте мне немного времени…

Княгиню начинает мелко трясти, а где-то в глубине комнат раздается звон колокольчика. Я слышу, как суетятся слуги, как кто-то из них подбегает к двери внутренних покоев, останавливается, выравнивая дыхание, неслышно выходит в ту комнату, где мы, как две каменные статуи, замерли друг напротив друга. Нелепо.

Служанки падают на колени в десяти шагах от меня, не поднимая головы. Старшая, та, что в более темных одеждах, едва различимо бормочет извинения. Их страх я чувствую тоже, но мне все равно. Он вызывает не больше эмоций, чем мошкара на привале. Это не то же самое, что с Дженай, так что я просто машу рукой, лишая прислугу голоса и возможности двигаться. Мешают.

Владетельная нерешительно переминается с ноги на ногу. Она почувствовала движение моей магии, но это, кажется, ее не так сильно тревожит, как само мое присутствие.

Тишина меня не волнует. Как и слуги. Беспокоит только сама Дженай. Но я упорно не знаю, как себя с ней вести.

Чувствуя, что с каждым мгновением ситуация становится все глупее, протягиваю руку над небольшим резным столиком, что стоит рядом. Несколько движений пальцев, и на гладкой поверхности появляется шкатулка. Я не знаю, как относится Дженай к моим подаркам, но не могу придумать ни единого способа общения с ней, кроме такой банальности.

Так и не произнеся ни слова, чувствую, что вновь проиграл этот бой, в котором каждое правило словно бы направлено против меня, разворачиваясь, ухожу прочь, в последний миг, вспоминая о слугах и снимая с них чары.

Нелепо.

**

Дженай

Я не слышала, как открылась дверь, как Стратег вошел в комнаты. Слишком увлеклась новой книгой, что привезли месяца три назад. Слишком расслабилась и на миг забыла, что хозяин Нам-Кивас вернулся в город.

Теплая волна щекоткой прошлась по телу вверх, заставляя передернуть плечами, а затем я поймала этот взгляд светящихся глаз. Сияние было уже не таким ярким, но все равно делало лицо размытым, словно самого присутствия магии было недостаточно.

Книга выскользнула из ослабевших ладоней, с грохотом упав на пол, заставляя страх еще выше поднять голову. Конечности каменели от этого жуткого ощущения, но что я могла! Я боялась его до икоты, этого высокого мужчину со светлыми волосами, словно он и не был моим мужем. Не понимая, о чем он думает, глядя на меня, не находя поддержки в правилах, я терялась.

— Я не ждала вас сегодня и не успела подготовиться. Манен не предупредила, — глупые оправдания, больше подходящие деревенской девке, чем Владетельной Востока. Как же стыдно. Стоило ему появиться, и я забыла все приличия. За слуг отвечает хозяин. А что делала я? Сваливала вину на Манен? Тряхнув головой, попыталась взять себя в руки. — Нет, конечно, это моя вина.

Я была готова отрезать собственные волосы, только бы вернуть сказанные слова. Что он думает обо мне? Что видит перед собой? Пугливую нервную женщину, что не справляется ни с одной из своих обязанностей? Сперва обморок перед войском, теперь обвинение слуг. Как же стыдно.

Иногда мне казалось, что я его раздражаю самим своим существованием, и только правила и воля Ксеркса не дают Стратегу избавиться от ненужной и бесполезной супруги. Измир Санджи стоит несколько мгновений неподвижно, и я чувствую как по телу, укутанному тремя слоями тончайшего шелка, скользит острый, как клинок, взгляд, не давая пошевелиться и мне.

Яд пустыни, ее странная магия, играет с чертами лица Стратега, то, на миг, давая рассмотреть сведенные брови, то вновь размывая облик до неузнаваемости. Он еще довольно молод, на вид не больше тридцати, но достиг такой славы, что и пять лет назад о нем говорили с придыханьем. Теперь же это имя и вовсе звучит только шепотом.

В комнату ворвались слуги, слишком громко топая, слишком громко причитая. Девушки, упав на колени, вполголоса бормотали извинения, но их тут же сковало заклинание, которое я ощутила сотней мелких мурашек, пробежавших по коже. Все это заняло не больше минуты, но мне показалось, что прошла вечность с того момента, как Стратег вошел в мои покои.

И опять, не произнося ни единого слова, мой великий и ужасающий супруг развернулся и в полнейшей тишине вышел вон, оставив только небольшую резную шкатулку на столике.

По левую руку с колен поднялись служанки, все еще оставаясь полусогнутыми. Не поможет. Пропустили и не предупредили. В который раз опозорили и себя, и, хуже того, меня. Никчемная госпожа, которую не уважают даже слуги…