Муж нашелся на втором этаже. В комнате он, разумеется, был не один. На кровати валялись две девки, в куче одеял и подушек я смогла рассмотреть только куски обнаженных тел и каштановую макушку Теренса. На круглом столе, где остались крохи былой роскоши, недоеденная еда и недопитое пойло, разбросаны карты и мелкие монеты. Мордой в тарелке спал какой-то молодой мужик. На вид ему не больше, чем Теренсу. На полу пристроился еще один. Так понимаю, дружки моего мужа - ягодки с того же куста.Чем-то это все напомнило мне студенческую попойку. Вот только муж мой не студент. И вряд ли он с этими дамами играл в карты на раздевание. 

Мне хотелось развернуться и уйти подальше от этой грязи. Я бы так и сделала…Но спящая морда за столом проснулась. Мужчина поднял на меня мутный осоловевший взгляд. 

— О, баронесска … ик… явилась… ик... 

Я на такое замечание отвечать не стала — слишком много чести. 

— Довела мужика и не стыдно? — продолжил со мной беседовать пьяный дружок мужа. 

Я смотрела на Теренса в объятиях двух девиц и не знала, как поступить. Часть меня хотела проучить проходимца. Можно облить его ледяной водой и отправить домой. Но другая, видимо, принадлежащая его настоящей жене, испытывала горькое разочарование и обиду. Это острое чувство несправедливости пожирало изнутри. И эта часть жаждала закатить настоящую женскую истерику с вырыванием волос и расцарапыванием лиц. Но она привыкла терпеть и молча сглатывать обиду.Но я придержала оба порыва. Первый рискованный, может прилететь ответочка от пьяного мужа, а второй и вовсе не мой. Я выбрала третий вариант. 

—  Эй, куда ты собралась? — удивился пьяный дружок. — А заплатить карточный долг? Это же святое! А госпожа Николетта… ик… потребует плату за комнату и шлюх… Ик… А мы все потратили на выпивку…

— Не мои проблемы, — все-таки ответила я. 

И ушла. И так легко стало, будто груз с плеч. Я и правда сбросила с себя чужие проблемы. А малышке Лисе, видимо, приходилось их нести на себе, делать, как велит свекровь, вытаскивать мужа из злачных мест, испытывая при этом жуткое унижение, смотреть, как он развлекается с блудницами, и оплачивать его долги. Но я не Лисандра. И брать на себя ответственность за чужие поступки не собираюсь.

Единственное, что не позволило мне так прост уйти, это беспокойство о собственном благополучии.  Что тут делают с должниками? Может, сажают в долговую яму. Лишь бы не всей семьей. Спустившись по лестнице, я остановилась перед барной стойкой так и не дойдя до выхода. 

Мужа очень хочется проучить. Но навлечь на себя еще больше проблем совсем нет желания. 

Я обратилась к женщине, которая, должно быть, и есть та самая Николетта. 

— Простите, у меня к вам деликатная просьба, — обратилась я как можно вежливее. Мне нужно было, чтобы в Николетте проснулась женская солидарность, иначе она может не согласиться на мое предложение. 

— Сколько вам задолжал… мой муж? 

Николетта назвала сумму. 

Я отсчитала монеты, которые выдала Изольда. Там еще немного оставалось. И я отдала хозяйке борделя все.

— Вот, возьмите, здесь чуть больше… 

— С чего такая щедрость? — заподозрила неладное дамочка. 

— У меня будет к вам небольшая просьба. 

— Излагай. 

Ничего особенного я не попросила. Всего лишь разбудить мужа ведром холодной воды, как душа требовала. Делать это самой слишком рискованно, другое дело - руками госпожи Николетты. А еще я просила обругать мерзавца так, будто он не заплатил за ночь. 

— Зачем же я буду так издеваться над постоянным клиентом? — нахмурилась Николетта. — Он же так забудет дорогу сюда. 

Я предполагала такой вопрос. И уже знала, что сказать на это. 

—  А разве у вас в городе много конкурентов? — уточнила я. 

— Нет у нас конкурентов, — гордо ответила Николетта. 

— Вот и чудесно, а значит, никуда не денется ваш постоянный клиент, — заверила я. 

Женщина согласилась с таким аргументом, а я стала ждать, на всякий случай на улице. Через пару минут из «Лиловой розы» послышались грязная мужская ругань и визг девиц. Потом Николетта по моей просьбе разразилась криками. 

Теренса как ветром выдуло из таверны. Он выскочил на улицу, на ходу натягивая сапоги, под мышкой —- смятый сюртук и пальто, нижняя сорочка мокрая насквозь, как и волосы мужа. “Зато взбодрился”, — удовлетворенно подумала я и не удержалась от довольной улыбки. Не пришлось унижаться и будить его самой. 

Да только мое настроение не укрылось от Теренса. Он впился в меня злым взглядом. 

— Чего ты такая довольная? — процедил супруг. 

— Просто очень рада тебя видеть, — откровенно соврала я. 

Но, кажется, Теренс не умел отличать сарказм. Или настолько считал свою жену бесхитростной, что не ждал от нее такого юмора. Он даже не заподозрил, что это по моей указке Николетта облила его водой. Что уж там. Теренс не блистал умом, но все же не был дураком.