Мы подлетели над склепом, сместились не вперёд, а назад, и я увидел, что стоял мужчина на небольшой светло-розовой плитке, очищенной от травы, земли и мха, с несколько истёршимся, но всё ещё видимым оттиском печати.

А ларчик просто открывался!

Таяна и Ник — весьма одарены и сильны, но вряд ли запредельно. Без специальных артефактов-рычагов пробуждали древних только шаманы или сильнейшие архимаги, и явно не топнув ногой со злости, а с помощью обрядов, специальных заклинаний и, возможно, с дополнительными приготовлениями.

Заклинание стазиса улучшенной модификации, чтобы Таргос даже мысленно не мог подать команду защитному артефакту или послать импульс сообщнику, магические наручники — и помощник ректора ожившей статуей лежит на крыше склепа.

Я не специалист по разрушению печатей, потому при столкновении убивал проклятых грубой силой, расходуя резерв. Но сейчас я не один, и наверняка кто-нибудь из присутствующих разбирается во всех тонкостях взаимодействия с древними артефактами подобного толка. Или читал о них в фолиантах и мечтал попробовать. Не стану разрушать мечты научного сообщества.

— Господа, я обнаружил активационную печать, — произнёс, усилив голос.

— О! Печать! — раздалось одновременно с разных сторон. Руки артефакторов, заряжающих контур против умертвий, дрогнули в едином порыве. Ахи-охи, призывы поторопиться. Я угадал.

— Пусть упокоят, проверят силы, а там разберёмся с этим булыжником, — распорядился Тлян нарочито мужиковато. На него тут же зашикали, вызвав у боевого мага лишь снисходительную ухмылку.

Я открыл телепорт в кабинет любимого шефа, осторожно левитировал туда наира Таргоса и расположил того аккурат на идеально пустом столе де Луара. Тот пару лет назад обмолвился на рабочем совещании, что не желает слышать отговорок и оправданий, все доказательства должны лежать у него на столе и точка. Народ у нас в конторе своеобразный, и юмор не лучше. Так что с того времени, если я или ди Рекст были под рукой, коллеги просили помочь с доставкой доказательств. Наш грозный и ужасный сперва жутко злился, но не запрещал, считая, что так мы все лучше взаимодействуем. А со временем и вовсе начал спорить с секретарём, ждёт его на столе что-нибудь или нет, и почти всегда выигрывал. Сплошное удовольствие.

— Извините, наир Таргос, бантик соорудить некогда, — вздохнул я и вернулся назад в Сантор.

Кости умертвий грудой лежали посреди кладбища, сияя не намного слабее, чем лица артефакторов, которые наконец добрались до вожделенного камня с печатью. Я улыбнулся, представив на их месте Серену, обнимающую долгожданные колбы мастера Валедиуса. Нужно будет подарить их без свидетелей, чтобы увидеть её настоящие эмоции.

Так, мечты потом, сперва дело!

Стыд и позор, что я должен напоминать себе об этом. Похоже, вновь придётся хлебать зелье с утра до ночи. Серена проникла в мои мысли и заняла там почти всё пространство.

— Ректор у его величества, пока занят, — сообщил я, разводя руками. — Печать активировал наир Таргос, он доставлен в тайную канцелярию. Что будем делать с этими товарищами? Таргос сказал, кладбище накрыто куполом, то есть их нельзя переместить, не сняв проклятие. Или мне попробовать?

— Ни в коем случае! Выносить кости отсюда нельзя! — вскричал Чоур. — Проклятие — это вам не шуточки! У нас есть клеть, положим кости в неё, печать изучим. Таяна и Никиас, вам придётся пока не покидать территорию академии: без вас мы можем не справиться, если вдруг что-то пойдёт не так. Вообще не помню ситуации, чтобы я так сильно выкладывался, хотя уже работал с проклятыми.

— Не нравится мне всё это, — произнёс Залиус, поджав губы. — Ой, не нравится. В каких неожиданных местах могут ещё оказаться такие вот подарочки? Активировать их может любой, даже самый слабый маг. Лучше бы Таяна с Никиасом их подняли, чем так.

— Ну, в теории любой боевой маг с доступом в родовое хранилище может убить одного-двух. Нет, скорее, всё же одного, — вступил в обсуждение Тлян и тут же обернулся к студентам. — Организовать дежурство на территории академии, на кладбище никого не впускать без моего личного разрешения. Разойтись! Роальд, ты тоже иди.

У груды костей нас осталось семеро: я, Ник, Таяна, Залиус, Чоур, Ожегофф и Тлян. Профессор Залиус накрыл нас небольшим сине-сиреневым куполом, от которого так и веяло смертью. Стало зябко и неуютно, зато не приходилось сомневаться в безопасности.

— Ник, — обратился он к своему ученику, — ты ничего не хочешь нам рассказать? Я тебя довольно хорошо знаю и могу сказать уверенно: ты хороший человек. Прекрасный. Увлечённый. Умный. И ты точно знаешь, что произошло и почему. И тебя это тяготит.

— Не могу, — прошептал его высочество, склонив голову. — Хочу, но не могу.

— А ты? — повернулся Залиус к Ожегоффу.

Тот лишь покачал головой и так же тяжело вздохнул, но взгляда не отвёл.

Пока остальные обсуждали произошедшее, я внимательно следил за этой подозрительной парой. Ожегофф и принц. Такие разные и в то же время…

Едва успел захлопнуть рот!