Моим глазам открылось нечто вроде кабинета и маленькой лаборатории одновременно. Шкафы с книгами, стол, какие-то банки с ингредиентами, а поодаль два столба, исписанные портальными рунами и увенчанные табличкой с изображением летящего стрижа — символ почты. Темный тюль, прикрывающий проход, беззвучно надувался от портального ветерка.  

Я так и продолжала стоять в замахе, оцепенев от нервного напряжения. Однако Бобла это, казалось, совсем не смутило. Он лишь тихонько вздохнул, делая приглашающий жест.

Более странного места для размещения почтового артефакта в жизни не видела. Но чего это я?! Пока подозревала Бобла в людоедстве, успела позабыть, что некромант мне попался абсолютно чокнутый.

Тем временем мой сопровождающий подошел к столбам и торжественно заявил:

— Бо. Бл!

И в точности повторил ту самую пантомиму со взмахами рук, которую я разыгрывала перед ним возле музыкальной комнаты.

— Эм, благодарю, — смущенно сказала я, продолжая сжимать в руках канделябр. — Можете быть свободны.

Бобл, пятясь, вышел из комнаты. Из коридора донеслись его тяжелые шаги.

Я огляделась и сразу же обнаружила искомую баночку с чернилами. Стараясь не задеть притулившийся у стены скелет на подставке, подошла к столу, поверхность которого представляла собой сплошной творческий беспорядок. Книги с бахромой торчащих закладок, какие-то листочки с записями и папки. Видимо, некромант проводит здесь много времени. Нарушать этот хозяйский порядок не хотелось.

Обычной почтовой шкатулки в комнате на видном месте не оказалось. Не удивлюсь, если она погребена где-то под бумагами на столе. И вообще, глупо тратить время на поиски, если можно воспользоваться большим артефактом. Несмотря на странный внешний вид устройства, я была уверена, что работает он по тому же принципу, что и подобные ему.

Я провела ладонью по золотистой вязи на колоннах. Необычно. Возможно даже, раритет, какой-нибудь старинный экземпляр.

Однако наличие стандартного знака почтовой службы успокаивало: просто так их не ставят.

Откинула тюль. Воздух на миг подернулся рябью, как это бывает в местах, где часто происходят разрывы пространства, а когда она рассеялась, я увидела перед собой ящик, напоминающий гроб.

«Так вот в чем дело, — тут же догадалась я, — некромант настолько помешан на своем ремесле, что заказал себе персональный почтовый портал, похожий на склеп с гробом внутри. Да уж, его чудачествам попросту нет конца!»

И тут меня озарило. Ну, конечно! Гроб! Это же гениально! Зачем отправлять письмо, если можно послать себя саму?! А чем я собственно рискую? Разве что перемещение будет не слишком комфортным и, быть может, немного болезненным. Однако меня обнадеживало, что знак стрижа не поблек. Значит, телепорт как минимум зарегистрирован и имеет выходы, равные по объему и весу. Осталось разобраться, какие конкретно.

Скорее всего, если не заданы другие координаты, без особой настройки я попаду в точку, откуда пришло последнее отправление. Что же это могло быть? А, точно, свадебные подарки! В доме родителей такого большого телепорта нет, вероятнее всего, их отправляли либо из столичного почтового отделения, либо из того небольшого, что расположен в десяти милях от нашей усадьбы в Милфорде. Обе этих точки мне вполне подходят!

Я провела ладонью по поверхности ящика-гроба. Портал активировался легким жужжанием. Ветерок усилился, дохнул в лицо. Я решительно откинула крышку. Внутри ящик был устелен какой-то скользкой тканью и отчетливо пах прачечной. Может, чтобы уберечь нечто хрупкое при переносе?

Себя я определенно считала хрупкой, а потому завернулась с ног до головы, точно гусеница и, выпростав руку, захлопнула крышку.

Уши тотчас заложило, пальцы онемели, а желудок подскочил к горлу. Казалось, меня подвесили вверх ногами и быстро перевернули, после чего кинули в свободный полет куда-то в бесконечную пропасть.

⚜ Глава 16. Святая Эпифания

Мне снился странный сон, будто я перенеслась почтовым артефактом. И как же это было неприятно, если не сказать больше! Или это все в самом случилось? Сознание возвращалось слишком медленно… 

Впрочем, а перенеслась ли я вообще? Вокруг тишина, нет привычного шума, который частенько можно услышать в почтовых отделениях: ни портальных хлопков, ни шороха бумаги, ни гомона служащих… Вдруг почувствовала движение. Кто-то потянул край скользкой ткани.

— Такая молодая, а умерла, — раздался где-то сбоку сочувствующий и немного испуганный голос.

— А тебя хлебом не корми — дай над кем-нибудь поохать, — ответил другой. — Смотри, вся в кружевах да каменьях, аж глаза слепит.

— И что?

— А то! Ты таких тут часто видишь? Вот-вот! Это какой же стервой нужно быть, чтобы состоятельная семейка вместо склепа отправила твой трупик сюда?

«Как умерла?! — мысленно спросила я, внезапно осознавая, что обсуждают меня. — Какой еще труп?!».