Открыла глаза, скинула с лица ткань и резко села, да так, что закружилась голова. Уши тотчас заложило от дикого крика двух тощих парней в заляпанных мантиях факультета некро-анатомии. Судя по нашивкам, первокурсники. 

— Оно живое! — заорал один из них. — Сделай что-нибудь!

— Обидер ит сомнус! — заверещал «сочувствующий».

Я почувствовала, как легкий магический поток обдал кожу холодными капельками, не причиняя никакого вреда. 

— Сомнум, — машинально поправила коряво образованное повелительное наклонение глагола «уснуть», которым некроманты обычно усмиряют разбушевавшихся умертвий. — Попробуй-ка еще разок?

— Твою мать, говорил же тебе, отрабатывать прогулы уборкой «анатомички» — плохая идея! Валим!

— А нечего прогуливать! — кинула им вслед, когда парни, путаясь в длинных полах мантий, толкались в дверном проеме.

Жалобно лязгнули петли, что-то с железным стуком покатилось по полу. Послышался удаляющийся топот, да такой, будто улепетывали не два тщедушных первокурсника, а стадо слонов.

Мое настроение поднималось с каждой минутой. Вот, наконец-то, повезло! А ведь на такую удачу я и рассчитывать не могла!

Выбравшись из ящика, отворила дверь. Сама того не желая, я оказалась в нужном месте. Вот она — родная альма-матер! Глазам открылась картинка знакомого зала анатомического музея: светлый, просторный, с белыми стенами и высоченными шкафами, где за прозрачным стеклом пряталась богатая коллекция черепов и заспиртованных органов нежити, которую наша родная академия собирала без малого лет двести.

В следующем зале, находилась анатомическая лаборатория, куда адептов младших курсов частенько водят на вскрытия. Но прежде мне никогда не приходило в голову задуматься, каким образом здесь появляются трупы. Получается, их переносят тем же портальным артефактом, упрятанным в подсобку. 

Погодите, значит, не подарки пришли последними? Выходит, некромант как-то сотрудничает еще и с академией?! Вот же вездесущий гад!

«Ха! Как же он удивится, не застав меня утром в своем «вороньем гнезде»! — ликовала я. — Думал удержать меня? А вот и не вышло!»

Мысленно злорадствуя, я вылетела в пустой коридор. Мне нужно было поторопиться. Судя по времени на часах на стене анатомического зала, у меня оставалось меньше получаса, чтобы добраться до студгородка, переодеться, взять учебники, ингредиенты и явиться на лабораторную по алхимии.

Академия казалась пустой. За дверями аудиторий не было слышно привычного гула, окриков преподавателей и беззаботного смеха студентов. Все словно вымерло, и я поежилась от неприятного ощущения пустоты. Но предаваться размышлениям не было времени. Свернув на лестницу, ведущую к одному из выходов, я слетела вниз по ступенькам и на бегу распахнула широкие двустворчатые двери.

На мгновение солнце ослепило меня. Утренняя прохлада окатила льдом вспотевший лоб и шею. С мыслями о том, что с такими приключениями не хватало еще заполучить простуду, я свернула с мощенной дорожки на тропинку, протоптанную многими поколениями старшекурсников, срезающих путь к своим коттеджам. На минуту остановилась, чтобы отдышаться.

Вокруг было все так же пусто: ни парочек, скрывающихся от преподавателей в беседках, ни сонных, взъерошенных прогульщиков, пропустивших первое занятие. Только негромкое скрипучее щебетание вьюрков и трели зябликов. Странно все это… 

Наконец, спустя каких-то пять минут быстрым шагом, переходящим местами в бег, я оказалась у небольшого двухэтажного коттеджа с крошечной оранжереей и садиком для лекарственных трав, который мы делили с подругами вот уже второй год. Горгулья на воротах, доставшаяся в наследство от предыдущих обитателей, моргнула желтыми глазами, окосела и коротко крякнула.

— Ну, давай, милая, это же я! — прикладывая руку к запору, проговорила в сердцах, мысленно ругая недоумков, которые додумались напоить нашу горгулью сначала жуткой алкогольной бурдой, а потом зельем от похмелья. С тех пор бедняжка так и не пришла в себя.

Горгулья, шурша крыльями, вновь крякнула и принялась клевать узловатые лапы.

— Да чтоб тебя! — вскрикнула и от души пнула ворота.

Уговаривать горгулью не было времени.

Отбежала в сторону и сдвинула шестую по счету доску от ворот. Согнувшись в три погибели и обдирая локти, наконец, проникла за забор, стараясь не затоптать молодые побеги котовника. 

Коттедж встретил меня привычным звуком дверного колокольчика, шорохом и возней из клетки с мышами, которых моя соседка Валери пыталась превратить в «нечто бессмертное» для своего исследовательского проекта, и обычным творческим беспорядком. То тут, то там лежали книги и конспекты. Симон, как всегда, забыла помыть чашку, оставив ее на кухонном столе, а Анника по своему обыкновению разбросала туфли на проходе в крошечной прихожей и уставила подоконники батареей пузырьков с «дозревающими» зельями.