Сильные руки разворачивают меня. Выплёвываю воду и прижимаюсь к горячему телу. Кашляю, в груди всё горит, горло дерёт, перед глазами плавают тёмные пятна. Пытаюсь вдохнуть, но вместо воздуха снова захлёбываюсь и судорожно цепляюсь пальцами за мокрую ткань. Чьи-то руки держат меня крепко, не позволяя снова уйти под воду.

Я спасена…

Не отпускай…

Не знаю, говорю это вслух или только думаю. Губы дрожат слишком сильно, и из горла всё равно вырывается лишь хрип. Пальцы сжимаются ещё крепче. Буквально повисаю на человеке, который вытащил меня из воды. Прижимаюсь грудью к его телу, цепляюсь за плечи, обвиваю руками шею.

Снова кашляю. Ужасно… Но даже стыд пока не успевает нормально появиться, потому что меня трясёт от дикого страха, что зубы стучат. Мокрые волосы закрывают лицо. Пытаюсь мотнуть головой, но они только сильнее прилипают к щекам и губам. Ничего не вижу, кроме светлого пятна рубашки прямо перед глазами.

Рубашки?.. Светлой. Ой…

И этот запах я уже чувствовала сегодня возле бара. И в коридоре академии, когда он проходил так близко, что боялась даже голову повернуть.

Да нет, не может быть.

Сердце, которое и так бьётся как сумасшедшее, делает ещё один болезненный удар. Медленно поднимаю голову. Мокрые пряди мешают, и торопливо убираю их дрожащей рукой. Пальцы плохо слушаются.

Сначала вижу напряжённый подбородок, потом губы, плотно сжатые в ровную линию. Капли воды стекают по щеке.

Поднимаю взгляд ещё выше и встречаюсь с чёрными глазами… Ой, мамочки… На несколько секунд вообще перестаю кашлять. Просто смотрю на него, забыв и про воду и холод. И даже то, что вцепилась в него обеими руками.

Стас спас меня. Лицо Волкова рядом настолько, что вижу каждую каплю на тёмных ресницах и маленькую складку между бровей.

Спас меня… Ледяной принц, за которым таскаюсь уже несколько дней.

Он увидел, как я упала? Услышал мой крик сквозь музыку? Не знаю… Но прыгнул за мной в воду!

Осознание накрывает так резко, что снова перестаю нормально дышать. Только теперь не из-за воды.

Судорожно вдыхаю и снова прижимаюсь к нему. Ладони сами скользят по мокрым плечам, пальцы сминают ткань рубашки. Боже… Он такой живой и горячий. Ведь даже не понимаю, кто из нас за кого сейчас цепляется. Стас обхватил меня, чтобы вытащить, но это я вцепилась в него так, словно собираюсь остаться здесь навсегда.

Наверное, ему больно. Надо разжать пальцы хоть немного, но не получается. Стоит только ослабить хватку, как внутри поднимается новая волна паники. Поэтому прижимаюсь ещё сильнее. И даже ногами его обхватываю за талию.

Как же стыдно…

Вот теперь это чувство наконец-то пробивается через страх и ударяет прямо в щёки. Они мгновенно начинают гореть, хотя всё остальное тело дрожит от холода. Просто отцепиться страшнее, чем позориться.

А взгляд Стаса тяжёлый, тёмный и такой внимательный, что у меня внутри всё напрягается. Но сейчас почему-то не кажется жутким. Впервые от него не хочется бежать или придумывать, где Волков собирается прикопать моё тело.

Потому что эти руки только что не дали утонуть… Господи, даже думать нормально не могу.

Пальцы снова непроизвольно сжимаются на его плечах. Стас чуть меняет хватку. Его ладонь сильнее прижимается к моей талии, удерживая над водой, и от этого движения по телу проходит дрожь, совсем не похожая на холод.

Замираю. Ой, какая-то поза у нас неоднозначная. Он так близко. Прям очень близко. Ещё никогда не видела его лицо с такого расстояния. Даже когда вытирала рукав салфеткой, между нами было больше воздуха. Сейчас же достаточно чуть податься вперёд, и я коснусь носом его подбородка.

От этой мысли сердце начинает колотиться так быстро, но не от страха явно.

Пытаюсь отвезти взгляд, но он сразу падает на его мокрые губы. Становится ещё хуже. Поэтому снова смотрю в глаза и понимаю, что это тоже вообще не спасает.

Почему он молчит? Секунды длятся словно вечность.

Лучше бы сказал хоть что-нибудь. Да и я не могу выдавить из себя ни единого слова. Нужно просто сказать спасибо… Обычное человеческое слово, ничего сложного ведь, но губы только дрожат.

Пытаюсь произнести хотя бы первую букву, но в горле снова что-то булькает, и я захожусь кашлем. Тело сгибается, а Стас тут же держит крепче. Его рука скользит выше по спине, не давая мне уйти под воду. Я снова хватаюсь за него обеими руками.

Когда кашель немного отпускает, прижимаюсь лбом к его плечу. Сил поднять голову не остаётся. Меня трясёт всё сильнее, и уже не понимаю, от холода или от того, что только сейчас до конца осознаю произошедшее, что могла умереть.

Здесь. На дне рождения Громова. В дурацком молочном платье, после двух шотов и из-за собственной неуклюжести. И Стас успел. Спас мне жизнь…

Почему-то именно последние два слова разливаются внутри странным теплом.

Он герой! Мой герой…

От собственной мысли становится жарко до кончиков ушей.