На всякий случай опускаю глаза на парту. Может, здесь тоже какие-то правила, о которых не знаю. В старой академии мы обычно садились, где хотели. Но, судя по сегодняшнему утру, рассчитывать на привычный порядок вещей здесь не стоит.

Девушка скептически фыркает.

— Ты чего глаза вылупила так, словно первый раз меня видишь?

Хмурюсь и снова смотрю на неё.

Длинные светлые волосы, аккуратный нос, небольшая родинка возле губы. Красивая. И явно недовольная. Вот только лицо совершенно незнакомое.

— Так и есть, — говорю.

Блондинка чуть приподнимает брови, затем коротко усмехается.

— Серьёзно?

Я действительно их не помню. Неужели так сложно поверить? Я ведь не говорю, что они мне приснились, или что в аудитории только что приземлился космический корабль с кучей инопланетян. Просто говорю, как есть.

Просто не помню!

— После аварии я многое забываю… Вернее, не помню, — поправляюсь, потому что звучит это как-то совсем неправильно. — То, что было до неё, примерно несколько месяцев.

Девушка перестаёт улыбаться и смотрит мне прямо в глаза. Наклоняет голову, будто пытается рассмотреть что-то ещё во мне.

— Реально?

— Да.

Мне почему-то хочется добавить, что не специально. Но мне кажется, нормальному человеку и так всё ясно будет с первого раза. Разве нет? Не бывает такого, что просыпаясь утром, кто-то решает забыть кусок памяти, чтобы потом всем вокруг было неудобно.

Блондинка смотрит ещё пару секунд, а потом смеётся негромко, но мне всё равно становится неприятно. Особенно когда девушка возле окна поворачивается к нам. А блондинка в этот момент начинает говорить ещё громче.

— Ну, тогда тебе не повезло, — качает головой.

Сначала думаю, что имеет в виду саму аварию, потому что с ней мне действительно не очень повезло. Я ж едва мозги на асфальте не оставила. Но выражение лица у девушки такое, что сомнения появляются сразу другие.

— В смысле? — спрашиваю.

Она только улыбается в ответ.

Ожидаю продолжения, но его не следует. Может, сейчас всё-таки объяснит? Скажет что-нибудь нормальное? Хотя бы назовёт своё имя, раз уж мы, оказывается, тоже знакомы.

Блондинка убирает ладонь со спинки стула, берёт сумку и отходит от парты.

— Подожди, — произношу.

Оборачивается.

— Что ты имеешь в виду?

В‍‍‍ этот раз улыбка совсем маленькая. Она смотрит на меня так, будто я должна сама до всего догадаться, а потом разворачивается и уходит к другому ряду.

Садится рядом с той девушкой, с которой говорила у окна. Сумку ставит между стулом и партой, достаёт телефон. Соседка наклоняется и что-то шепчет. Блондинка отвечает так же тихо. А я отворачиваюсь.

Очень содержательно пообщались. Просто ‍‍‍замечательно…

Открываю рот, чтобы всё-таки спросить хотя бы её имя, но дверь аудитории снова распахивается. На этот раз внутрь входит преподаватель.

Мужчина лет пятидесяти. Проходит к столу, ставит рядом с ним сумку и только потом смотрит на нас.

— Доброе утро. Телефоны убираем.

По‍‍‍ аудитории проходит шорох, и от этого становится не по себе. Всё вдруг делается настолько обычным, что несколько секунд просто слушаю эти звуки. Так, наверное, и должно было быть с самого начала.

Студенты рассаживаются, преподаватель объявляет начало пары. Никто не разглядывает мой висок со шрамом, и никто не смеётся над тем, что не помню их. И не произносит загадочных фраз, после которых хочется проверить, не перепутала ли академию с каким-нибудь очень странным ‍‍‍заведением.

Не повезло…

Почему?

Блондинка ведь явно знает что-то обо мне. И Корвин знает. И, по-моему, половина людей в этой аудитории тоже в курсе чего-то, о чём не имею ни малейшего понятия.

Только объяснять никто не собирается. И видимо вообще не считает это нужным. А мне очень хочется узнать.

Смотрю на доску, пытаясь сосредоточиться на словах преподавателя. Выходит не очень… Говорит-то он спокойно, время от времени поворачивается к нам и задаёт вопросы. Несколько человек отвечают даже. На меня пока не обращает внимания, чему очень рада. Ибо, ответить сейчас вряд ли смогу. Уж очень меня расстроили слова блонди.

Нужно вспомнить как можно скорее. Понимаю, что нельзя просто захотеть и вернуть память обратно. Врачи ведь объясняли это столько раз, что некоторые их слова уже могу повторить без запинки. Но после сегодняшнего утра сидеть и спокойно ждать становится намного сложнее.

Может, я тут что-то натворила?

Не просто с кем-нибудь поругалась. Что-то действительно плохое.

Иначе, почему так смотрят?

Я вроде самая обычная. Не привыкла устраивать скандалы, ссориться на пустом месте или специально делать людям неприятно. По крайней мере, ту себя, которую помню, подобное никогда не привлекало.

А ту, которую не помню?

Боже…

От этого вопроса делается совсем неуютно.

Поворачиваю голову к окну. Снаружи виден кусок соседнего корпуса, тёмные горы и небо, которое кажется здесь намного ближе, чем в городе. Красиво.