— Кайл не пострадал.

Я посмотрела на Вайята.

— Он говорит правду?

— Да, с Кайлом всё в порядке, — ответил Вайят. — А вот у Маркуса грудь выглядит как сырой фарш, и если он отключится от потери крови, я не собираюсь тащить его тяжёлую задницу на кровать.

Маркус хмыкнул и рухнул на пластиковый стул, на котором Вайят, видимо, дожидался моего пробуждения. Этот обмен колкостями был одним из самых нормальных между ними с тех пор, как Вайята заразили. Он даже граничил с дружеским, какими они всегда и были, пока их враждующие гены не заставляли их регулярно рычать и шипеть друг на друга.

— Который час? — спросила я.

Вайят посмотрел на телефон.

— Около девяти.

Тибальт держался уже два часа, и это давало мне надежду.

— Эй, что случилось с командой Вейла?

— Старейшина Рохай везёт их в Ассамблею для суда и наказания, — сказал Маркус. — Их участие в событиях последних нескольких дней рассмотрят на сегодняшнем заседании.

— Они собираются выбрать нового старейшину Фелия?

— Возможно. Многое случилось за последние двадцать четыре часа.

— Да уж, не то слово.

Мне надоело лежать, как сосиска, поэтому я сделала Вайята своей личной подушкой. Он забрался на кровать позади меня и помог сесть. Боль пронзила мой живот, за ней последовала глубокая пульсация с едва заметным зудом. Исцеление всегда шло медленнее, когда я перенапрягала свой Дар, а я сегодня точно перенапряглась.

Вайят заправил мои волосы за ухо и положил подбородок мне на плечо. Меня окутало приятное тепло.

— Я всё ещё не привык к твоим коротким волосам, — прошептал он.

— Я тоже.

За занавеской послышался шорох и скрип, привлекая моё внимание. Зашептались тихие голоса. Я не могла разобрать, что говорят, но Маркус насторожился, резко повернув голову в сторону шума. Он попытался встать, поморщился и остался на месте.

Под занавеской показались две пары ног — одна в кроссовках, другая в тапочках. Тапочки стояли между передними колёсами ходунков, и я начала улыбаться, прежде чем занавеску отодвинули.

Майло сжимал поручни ходунков с такой силой, что побелели костяшки, его руки дрожали от напряжения. Он был в свободной пижаме, скрывающей синяки, которые болели даже сейчас, когда он стоял перед нами на своих собственных ногах. Кисмет стояла рядом, улыбаясь, как гордая мать, чей ребёнок сделал первые шаги.

— Тебе разве можно вставать? — спросил Маркус.

— Врач разрешил, — хрипло ответил Майло. Его голос выдавал напряжение от стояния. Струйка пота стекала по его лицу. — Чтобы восстановить кровообращение.

— Ему не разрешают стоять долго, — поправила Кисмет.

— Пару часов назад я дошёл до туалета. Наверное, объявление уже сделали. — Наигранное возмущение Майло и вернувшееся чувство юмора были прекрасны.

Я рассмеялась.

— Я бы подошла и поцеловала тебя, но вставать слишком хлопотно.

— Береги силы. Ты выглядишь ужасно.

— Спасибо.

— А ты, с другой стороны, — сказал он Маркусу, — выглядишь как дерьмо на тосте.

Маркус фыркнул.

— Ты слишком добр.

— Тебя чуть не убили. — Раздражение Майло было осязаемым, оно пересекло все шесть футов палаты и, казалось, ударило Маркуса по лицу. И, что удивительно, Маркус действительно выглядел пристыженным.

Он не скрывал боли, когда с трудом встал. Он слегка покачнулся, и рука Кисмет дёрнулась к нему, словно она хотела помочь. Но она отдёрнула её. Маркус был слишком горд, чтобы опираться на неё, и он был полон решимости сделать всё сам. Каждый шаг давался его избитому, истерзанному телу с трудом, но он, чёрт возьми, казался выше ростом в тот момент, когда приблизился к Майло.

— Вейл заслужил своей участи и даже больше за то, что сделал с тобой, — произнес Маркус. — Я бы с радостью прошёл ещё один раунд, чтобы отомстить за твою боль.

Майло был ошеломлён. Он удивлённо моргнул, глядя на Маркуса, а потом что-то щёлкнуло в его голове. Удивлённый взгляд сменился нежной улыбкой, и внезапно я почувствовала себя лишней в этом личном моменте. Даже Кисмет отошла от пары, подходя ближе к моей кровати. Вайят крепче обнял меня за талию, и я сжала его ладонь в ответ.

Прекрасное мгновение застыло во времени, разделенное двумя одинокими душами, которые нашли то, что сделало их счастливыми.

Вайят остался со мной ещё долго после того, как Кисмет и Маркус увели Майло в его комнату отдыхать. Мы сидели вместе, пока моё тело медленно исцелялось. Порез на горле уже зажил, различные царапины и синяки остались лишь воспоминаниями. А вот рана на животе ощущалась так, будто кто-то щипал и скручивал кожу и мышцы, плюс покалывание.

— Я не могу решить, рекорд ли это для меня, — сказала я.

— Что? — спросил Вайят.

— За последние сорок восемь часов меня подстрелили, порезали и нашинковали, не говоря уже о зелье Джульетты и той взбучке, которую мне устроила Отэм.

Он вздохнул и поцеловал меня в шею.