Полицейский отчёт, который мы перехватили, гласил, что подросток, как и многие другие, погиб в результате нападения животного. Рано или поздно это объяснение перестанет работать, потому что мы живём в огромном чёртовом городе, а не посреди Эверглейдс. В городах водятся крысы, голуби и бродячие кошки, а не плотоядные звери, способные разорвать человека в клочья в полуквартале от оживлённой улицы так, чтобы ни один прохожий не услышал борьбы.

Если только вы не живёте в нашем городе. Тогда есть хороший шанс, что ваш сосед может обращаться в животное, что высокая бледнокожая женщина с белокурыми волосами на самом деле вампирша, а в том, что прошлой ночью у вас сломался беспроводной интернет, действительно виноват гремлин.

Тело в мешке определённо выглядело так, словно его растерзало дикое животное. Или в данном конкретном случае — пара гоблинов. Лицо подростка почти полностью изуродовано, плоть и мышцы разорваны в клочья, местами до костей. Горло было перерезано в нескольких местах. Большая часть его футболки сорвана, обнажая торс, похожий на рубленый бифштекс, и распоротый живот с видневшимися кишками.

И становилось только хуже по мере того, как Вайят расстёгивал молнию всё дальше. Пах подростка был покрыт следами укусов — слишком маленькими для собаки, но идеально подходящими по размеру для зубов гоблина, и это была наша первая большая зацепка. Не считая глубоких синяков и ссадин на коленях, передняя часть его ног почти не пострадала. Вайят осмотрел ноги сзади.

— Бёдра сильно порезаны, — сказал он, перевёл взгляд выше и прищурился. — Чёрт возьми.

Я слишком хорошо знала этот тон. Удивлённое «чёрт возьми» побудило бы меня спросить, что он увидел. Но то, как он это сказал — почти печально, — говорило само за себя. Мне не нужно было, чтобы он произносил это вслух.

В обществе гоблинов самки редки и почитаемы, почти как королева муравьёв в муравейнике. Это значит, что спариваться могут только самые элитные гоблинские воины. Человеческое тело не приспособлено к крючковатым членам. Это худший вид агонии, который только может вынести человек перед смертью, и я знаю это по собственному горькому опыту.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть и не думать об этом. Шесть месяцев назад я бы пожала плечами на эти пытки и продолжила охоту и убийство гоблинов. Но этим летом я через многое прошла и слишком сильно изменилась, чтобы оставаться равнодушной к насилию, наполняющему мою жизнь. От сострадания к этому незнакомому мальчику, который умер такой ужасной смертью от рук тех же монстров, что когда-то замучили и убили меня, у меня перехватило дыхание.

Тёплые руки обняли меня сзади, и я прислонилась к груди Вайята, вцепившись в его руки над моим сердце, которое колотилось как бешеное. Он прижался подбородком к моему левому плечу, и я вдохнула знакомый запах — кофе и корицы, а ещё ту новую землистую нотку, которую привнесла вторая половина оборотня.

— Я могу закончить сам, — прошептал он.

— Я в порядке, мне просто нужна минутка.

Я знала что он хотел сказать: «Тебе не следовало идти сюда со мной, надо было брать Майло, я ненавижу, что ты заново это переживаешь то, что сделали эти чёртовы гоблины». Всё это читалось в том, как его руки сжались сильнее, словно он мог объятиями вылечить все болезненные воспоминания. И я любила его за это. Я любила его по многим причинам.

— Здесь более чем достаточно доказательств, что это было нападение гоблинов, — сказала я, открывая глаза и выпрямляясь.

Вайят отпустил меня и встал рядом, на его лице всё ещё явно читалось беспокойство.

— Согласен, — ответил он. — Гоблины становятся наглее. По предварительным данным, смерть наступила сегодня в пять часов вечера.

А учитывая, что сейчас конец августа, это означало что было светло. Раньше гоблины выходили только по ночам, предпочитая проводить дни в канализации. Это была чертовски плохая новость.

Вайят потянулся к молнии и начал застёгивать её обратно. Чуть ниже колен мёртвого парня он остановился и наклонился, чтобы разглядеть что-то.

— Эви, посмотри на это.

Я обошла его и проследила за его взглядом до пятна на внутренней стороне бедра умершего. Сначала я увидела лишь множество порезов, словно от бритвы. Но по мере того, как вглядывалась, они складывались в буквы. А затем в слово.

«Келса».

— Твою мать, — вырвалось у меня.

Келса была королевой гоблинов, которая приказала схватить меня, пытать, изнасиловать и убить. И всё это по приказу одного эльфа, который хотел лишить Вайята свободы воли. Я убила её несколько месяцев назад, после чего остальные гоблины ушли в подполье. И то, что её имя вырезано на ноге мёртвого человека, говорило мне об одном: это было чертовски личное дело.

* * *

После того как Вайят сфотографировал вырезанное имя на свой телефон, мы задвинули тело обратно и поспешили убраться оттуда к чёртовой матери. Я написала Майло и Маркусу, что мы уходим, чтобы они встретили нас в условленном месте.