Наклонившись, он прижался к моим губам. Поцелуй мог показаться целомудренным... мог бы, но в действительности таким не был. Слишком крепкий и горячий для невинности.

От изумления я приоткрыла рот, и Эйдан — как и любой хищник — взялся захватывать территорию. Но это завоевание мне нравилось, поэтому я сделала ответный ход, запустив пальцы ему в волосы и потянув за них. Его это более чем устраивало. В следующее мгновение его рука скользнула от моего бедра вверх, к груди, но не коснулась ее, остановилась чуть выше талии. Я дернулась от внезапной щекотки, и это развеяло чары.

Эйдан отстранился от меня.

Глава 42. Семейные истории

Эйдан не обманывал Амелию: цепочка не была зачарована. Но находились люди, которые считали, что крошечный камень, аккуратно припаянный прямо к одному из колечек, имел определенные свойства. Чрезвычайно редкий — такие добывали только в одном месте Империи — и вместе с тем совершенно не ценный. Он не отличался красотой, плотностью или чем-то еще, не переливался, не светился и не представлял интереса для артефакторов.

Мать Эйдана верила, что камень способен ответить на один очень сложный вопрос: друг перед тобой или враг?

Эйдан считал это сказкой. Даже больше — сказкой, что разрушила его семью. Не будь этого дурацкого камня, мать сейчас была бы жива. Возможно. Эйдан не винил ее. Он винил камень — физическое воплощение всего, что ненавидел. Однажды мать вбила себе в голову, что камень помог ей найти человека, который стал ее судьбой. Она не смогла избавиться от этого наваждения. Отец убил ее за измену. Травил медленно, не вызывая подозрений. Но Эйдан все видел. Молчал, потому что поклялся матери.

Вчера ему приснилась мать и демонов камень. Странное совпадение, ведь он и сам вспоминал о нем несколько дней назад. Его теория была куда прозаичнее: если камень что-то и делал, то, вероятно, считывал ауру. То, что мать сочла за обозначение друзей и врагов, — всего лишь разная реакция на врожденный дар и стихии.

Эйдан быстро выбросил всю эту чушь из головы, но сама идея достать камень показалась ему не такой плохой. Отец точно узнает цепочку. Это не разговор, не скандал, не выяснение отношений. Цепочка на шее Амелии — это позиция Эйдана. Его ультиматум.

Пусть все они знают, что он приведет невесту в дом своей матери, настоящей хозяйки.

В последние дни Амелия казалась ему такой замученной. У нее почти не оставалось сил, а трудилась она порой за двоих. Магистр Рейси не вел занятий у второго курса лично, но его свободное время не всегда совпадало с расписанием у Амелии. Иногда ей приходилось слоняться без дела днем и работать с ним вечером.

Эйдан следил за ними и все пытался понять, что Рейси в ней нашел. Раньше он никогда не брал себе учениц.

Так или иначе, Эйдан решил взять ее с собой, раз уж направлялся в город. Может, свежего воздуха там меньше, зато впечатлений Амелия получит гораздо больше.

В последнем он убедился в хрустальной лавке. Да, впечатления не заставляли себя ждать.

Эйдан мысленно выругался. Не стоило подвергать девчонку опасности, но кто же знал? Он-то считал, что все происходящее в академии было возней ревнивых адепток. Неужели ошибся так сильно?

Покидая академию, они не скрывались. Кто угодно мог выяснить, куда направлялись экипажи и кто в них сел. Прогулки не были секретом — скорее, очередным поводом для зависти у тех, кого не отпустили.

Чем ближе Осенний бал, тем больше странностей. Сначала та сгоревшая усадьба и ловушка, теперь… снова ловушка, хоть и другого вида.

Эйдан покачал головой. Бред. Это несравнимые вещи. Там были демоны. А здесь смердело проделками его семейки. Мачеха не побрезговала бы и наемниками. Но чего она добивалась? Позора? Или это было лишь предупреждение, поэтому сбежать удалось так легко?

Эйдан не верил, что кто-то попытался бы его убить. Если отец просто лишит его наследства, все пройдет куда тише и приличнее. Убийство, пусть и не раскрытое, бросит слишком серьезную тень на мачеху и ее сыночка, ведь мотив будет очевиден для всех.

Нужно быть осторожнее. Еще полтора месяца, потом все решится. Так или иначе.

Эйдан отвел Амелию в гостиницу, приказав запереться, подпереть чем-нибудь дверь и не открывать никому до его возвращения. Он не хотел пугать ее, но по-другому не вышло. Даже собственный тон звучал слишком сурово. Командно. Как и всегда в подобных ситуациях. Эйдан хорошо умел отстраняться от всего лишнего и заниматься делом. Поэтому его и выбрали, поставив во главе группы.

Но Амелия в ней не была. В ее широко распахнутых желтых глазах стояли слезы, и Эйдан легко заметил, как старательно она пыталась не допустить, чтобы они потекли по щекам. Страх и истерики ей не по статусу. Их нельзя показывать открыто.

Такой же была его мать.

Он протянул руку и провел двумя пальцами по цепочке у Амелии на шее. Конечно, камень не показывал ему ничего. Ерунда, Эйдан всегда это знал.