— Я обещаю вам дать все лучшее, что у меня есть, и просить у вас не больше, чем вы можете мне дать. — Какая интересная формулировка! Я даже восхитилась! — Вы откроетесь мне, позволите снять третий покров?

Вот словно у меня иной выбор есть… Куда я денусь? И открою, и позволю… Мм-м…

«Так, Сабрина, не сбивайся с курса, ты явно не о том опять думаешь», — мысленно напомнила себе, в очередной раз подавив смешок.

— Да, я леди Сабина тарэ Блэкиарат, даю разрешение снять третий покров его высочеству.

На этот раз платье не спешило сползать. Взгляд принца потемнел. Я опять чего-то не договорила.

— И полностью открываюсь ему, — поспешно добавила.

Последний мой оплот ворохом тряпья скользнул на пол. Ну вот… Обнаженная, перед шестью мужиками (а фигуры в плащах явно не девицы) и в зале, который иначе, чем холодильной камерой не назовешь.

Лунный свет стал ярче, на миг ослепил меня и, наверное, принца, потому что он больше не делал попытки что-либо предпринять. А терпеливо ждал. Видимо, когда свет перестанет так по глазам бить.

Через минуту принц медленно начал приближаться, словно бы решал про себя, а не бахнусь ли в обморок, когда пойму, что нам в таком виде нужно практически жаться друг другу. В итоге не выдержала я и сама шагнула навстречу, и злополучную миску-чашу выставила. Еще и покрутила ее так, чтобы та точно не свалилась.

Меня начала бить мелкая дрожь. Не от страха, от холода. Это высочество вон горячий, а я все никак согреться не могу. Ну или хотя бы сохранить жалкое тепло, которое еще было во мне.

Мисочка тряслась и немножко елозила по коже, щекотно, между прочим, мне — так точно. Принц молчал, давая то ли мне время собраться и прекратить дрожать, то ли ожидая какого-то знамения, чтобы приступить к следующему этапу ритуала.

«Соберись, тряпка! Ты все можешь, если очень сильно захочешь!» — Я сделала еще один маленький шажок, чтобы миска прям больно упиралась в живот, и только после этого опустила левую руку, а мужчине протянула правую. При этом наши тела были настолько близко, что у меня на секунду дыхание перехватило и опалило жаром желания. Ну вот реагирую я на него! Даже в такой ситуации. Красивый же мужик… Впрочем, оно и к лучшему, хоть согреюсь.

Каким взглядом принц проводил мою левую руку — сложно передать. Но мешать не стал, а аккуратно взял правую ладошку в свою левую, и практически уложил ее поверх чаши.

Получалось, что я руку локтем вперед выставила, как раз в зазор между нашими телами, а его высочество, сделал точно так же.

В тот момент, когда он взялся за ножик-вилку, ожили фигуры и так грянули неведомой песней, что я сперва опешила, а потом мысленно выругалась. Придурки, так ведь и до инфаркта довести можно!

Но плюс в их неожиданном выходе на сцену все-таки имелся, я пропустила кровопускание. Точнее не увидела, как меня ранили, а только ощутила легкий укол и затем почувствовала, как потеплела от крови ладонь.

Я хмыкнула, потому что втайне считала, что моя кровь не захочет литься, ибо я замерзла. Но видать, не так сильно я и окоченела, как думала.

А потом мне стало не до себя и своей раны. Мисочка, подлюка такая, ощутимо поползла вниз! Я рефлекторно дернула свободной рукой, чтобы ее придержать, и лишь в последний момент опомнилась. Бог сказал — надо без руки миску держать. Значит, будем держать так, как умеем. Следовательно, делаем еще один маленький шажок к принцу.

Мы являли собой картину моего соседа по лестничной клетке, алкаша-художника: Фросю разложило на Амвросии. Он рисовал карандашом похабные картинки и продавал у магазина. Причем такие дурацкие названия гордо горлопанил, желая поскорее собрать на бутылку. Вообще, мужик явно был талантливым, но настолько бесстыдные художества даже меня вгоняли в краску.

Учитывая то, что мне вообще-то очень холодно, а высочество был горячим, я, недолго думая, внаглую забралась на его ступни. Так-то я ниже принца почти на полторы головы. Как раз его дружок перестал мне упираться туда, куда не надо. Я едва сдерживалась, чтобы не заржать. Таки не импотент и все человеческое нам не чуждо.

Чаша ходила ходуном, норовя свинтить на пол. Но я была настроена решительно, а посему вжималась изо всех сил и в эту миску, и в принца, который стоял, как истукан. Впрочем, если бы и он двигался, это был бы полный Армагеддон.

Песня фигур в плаще заканчивалась. Я определила это по стихающим голосам. Следовательно, сейчас начнется вторая часть Марлезонского балета, тьфу ты, ритуала.

Чаша начала активно нагреваться. И если в первое мгновение я не придала этому значения, то когда жар стал нестерпимым, мысленно взвыла.

Так вот зачем ее надо было держать! Божок гад, мог бы и предупредить! Я зажмурилась и сцепила зубы. Потер-р-рпим, я сказала, потерпим!

А еще меня начало мутить от запаха. Судя по всему, кровь начала не только сворачиваться в миске, но и жариться. Гадость-то какая!