Учитывая то, что я всю жизнь была собственницей и подобного стерпеть точно не смогу, принц уже сейчас может забыть о том, чтобы изменять беременной временной жене. У меня, конечно, пока точно нет особых чувств к нему, но у него ко мне появятся. Потому что если погибать — то с музыкой! То бишь на коне!

На самом деле пока я свою беременность никак не ощущала. Что там за срок то, почти три недели? Токсикоза точно нет, каких-то особых потребностей тоже, потому что рановато. Насколько мне известно, многие о том, что они в положении, узнавали на пятой — шестой неделе. А тут местная медицина прямо сразу определила момент зачатия. Честно говоря, это все еще не до конца воспринималось мной. Я относилась к магии с подозрительностью. Отчасти к этому примешивались и чувства самой Сабины.

К примеру, о том, что у нее есть такой влиятельный родственник, девочка узнала в десять лет, когда от голода своровала булку хлеба и попала в местную полицию. Здесь она носила название Магическая служба общественного порядка, сокращенно МСОП. И помимо простых людей в штате сотрудников числились и маги.

Собственно, благодаря им и некоему ритуалу, напугавшему Сабину, и выяснился ближайший родственник пойманной на горячем девочки. Для всех оказалось шоком, что им был сам советник его высочества. Для Сабины же Анлунирон стал спасителем, а позже и недостижимой мечтой. Она не помнила ни матери, ни отца. Ни даже того, как оказалась на улице, но все ее детство прошло в тяжелом труде за корочку хлеба да крышу над головой.

Попав к Анлунирону, она исправно училась, желая порадовать своего опекуна, который не отправил ее в один из приютов или пансион для благородных девиц, а поселил в своем доме. Хотя он мог отказаться от патронажа, потому что советник оказался настолько дальним родственником, что его никто бы не осудил за отказ. Очень жидкая кровь.

А в пятнадцать лет Сабина поняла, что влюблена в хорошего дядюшку, который всегда был с ней любезен, немножко строг и в то же время добр. Будь она поумнее, то ни за что бы не стала признаваться ему в чувствах, потому что по закону их брак был вполне возможен, и Сабина лучше всего подходила на роль его жены: общая, пусть и разжиженная кровь гарантировала бы рождение магически одаренного ребенка. И это несмотря на то, что у самой Сабины магии не было.

Хотя у меня давно появилась мыслишка, что дар у нее все-таки был, только не сильный и никак себя внешне не проявляющий. Но Сабине отчаянно везло. Я предпочла думать, что она обладала долей удачи и везения, что и составляло ее дар.

Во время скитаний по улицам ее никто не бил, не насиловал, не пытался сделать из нее рабыню или еще чего похуже. Ей повезло попасть к главному патрулю МСОПа, члены которого решили до конца следовать регламенту, а не наплевать на закон о проверке принадлежности крови беспризорника и сразу отправить оного в один из приютов. Как знала сама Сабина, это случалось довольно часто. Халатность — она во всех мирах одинакова. Особенно по отношению к простому люду.

К чему я это: узнав, что его подопечная пылает совсем не детскими чувствами, советник абсолютно изменил свое поведение. Пару раз даже сильно напугал Сабину, ну или не пару. В итоге любовь трансформировалась в ненависть. А будь все-таки девочка осторожнее и промолчи, то, скорее всего, не пошла бы она под принца, в смысле под временный венец с принцем. И Анлунирон, взвесив все за и против, в итоге бы все равно выбрал ту, что ближе и лучше всего подходила ему для обеспечения его славного рода наследником.

Потому что после принца следующим женихом был выбран начальник столичного МСОПа, орте Миклай. В общем, Анлунирон единолично решил судьбу своей подопечной. И если Сабина не задавалась вопросом, какого черта подобное решает Анлунирон, если должен бывший муж, то меня этот вопрос заботил, как и возможности совершеннолетних барышень. А таковой я уже являлась, в противном случае меня, точнее Сабину, не смогли бы замуж за его высочество выдать.

С одной стороны, уже зная, как обстоят дела по отношению к женщинам, я не могла осуждать советника. Он имел полное право интересоваться судьбой своей родственницы. Как ни крути, а от этого нам обоим никуда не деться. Хотя это не избавляет меня от подозрений касаемо принца, чего это он так легко разрешил своему советнику решать судьбу своей временной жены? Они настолько близки с Анлунироном? Так принято, и насчет дальнейшей жизни временных жен, которые не остаются подле принца, решают его советники?