Он никогда не понимал, зачем она так раскрашивает лицо. Она была прекрасна и без этого. А может, именно в этом и заключалась причина. Краска добавляла грубости её нежным чертам, чтобы окружающие не теряли дар речи от её красоты.

Какова бы ни была причина, она всегда завораживала его.

Она протянула ему кусочек яблока.

— Рони хочет яблочко?

Смеясь, он превратился в человека, а затем с помощью своих сил оделся.

— Ты никогда не меняешься.

— Не меняюсь. — Она бросила на него выразительный взгляд, ясно показывая, что думает о его способностях оборотня. — Ты здесь, чтобы завербовать меня для очередной миссии Дэша?

— Не в этот раз. Мне больше интересно, что ты слышала во время своих путешествий за последние несколько недель.

— Список длинный и весьма внушительный. Хочешь его немного сузить?

— О некоем принце-нингёане, который пропал.

Она замолчала, затем положила кусочек яблока в рот.

Он знал этот взгляд.

Она что-то скрывала.

— Ты что-то слышала. Что именно?

Она отрезала ещё один кусочек, медленно пережёвывая тот, что был у неё во рту.

Да, она специально это делала, чтобы его позлить.

Он хорошо знал её уловки, и они всегда его раздражали.

Он протянул руку и забрал новый кусочек из её пальцев прежде, чем она успела сунуть его в рот, чтобы не отвечать.

— Что ты знаешь? — повторил он, прежде чем съесть кусочек.

— Почему ты спрашиваешь?

— Почему ты уклоняешься от ответа?

Даже для неё это был новый уровень.

Мисчиф пожала плечами.

— Я могу знать много или почти ничего — в зависимости от причины, по которой ты спрашиваешь.

— Это для Заудина. Мардит хочет вернуть своего сына. Настолько сильно, что был готов взять Масакагэ в плен.

Её глаза вспыхнули.

— Король взял Масакагэ в плен?

— Я никогда не говорил, что он умён. Только отчаянно хочет вернуть своего сына. Что ты знаешь?

— Что король может не получить желаемого. Он сказал тебе, кого любит принц?

— Наземное существо.

Она покачала головой и рассмеялась.

— Что ты знаешь такого, чего не знаю я?

— Он влюблён в принца Умары.

Это было последнее, что он ожидал услышать от неё.

— Что?..

— Ты меня слышал.

Она съела ещё один кусочек яблока.

Ронан опустился на колени, переваривая эту последнюю новость.

В ней было столько всего, чего он не знал, что даже не представлял, с чего начать.

— Как они познакомились? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Но если тебе от этого станет легче, королева Умары сама назначила весьма солидную награду за их головы. Она не больше Мардита рада этому союзу.

Особенно учитывая, что её сын был помолвлен с принцессой.

Он представлял, как все они были в ярости.

— Мы ведь говорим о принце Эваре?

Она кивнула.

— Марстин и Эвар. Они уже успели устроить настоящий скандал повсюду.

Да уж, устроили. Особенно учитывая ненависть между их королевствами.

Русалки ненавидели нингё почти так же сильно, как кентавры ненавидели единорогов.

— Ничего себе. — Он покачал головой. — Где ты это услышала?

Она махнула рукой в сторону доков.

— Все только об этом и говорят. Как ты мог этого не слышать?

— Видимо, новости не доходят до моей скалы.

— Очевидно, нет. — Она вытерла нож о штаны, прежде чем вернуть его в ножны на поясе. — Неужели ты действительно настолько бессердечен, чтобы разрушить влюблённым их счастье?

Он откинулся назад, опираясь на руки.

— Я никогда не был бы настолько жесток. Заудин…

— Должен оставить их в покое и найти собственное счастье.

«Если бы только она знала, насколько близка к правде».

Ронан коснулся кончиком сапога её сапога.

— Как ты, Мисси?

Тень, скрытая капюшоном, опустилась на её глаза, заставив его сердце сжаться от боли.

— Тяжеловато. Мой отец умер, а никто даже не удосужился мне об этом сообщить.

Он поморщился, услышав эту новость. У неё всегда были… сложные отношения с отцом. Почти такие же, как у него самого. Это было трудно объяснить тем, кто не понимал.

Любовь, которую можно испытывать к человеку, предавшему тебя.

Это всегда сложно, но когда речь идёт о родителе…

Разорвать такие связи было тяжело.

— Я могу чем-нибудь помочь?

На самом деле он не ожидал от неё ответа. Ей никогда ничего не было нужно от других.

Поэтому, когда она скользнула по палубе к нему и обняла его, он был ошеломлён.

Закрыв глаза, он прижал её к груди, наслаждаясь этим мгновением.

В основном потому, что сомневался, что оно когда-нибудь повторится.

«Я люблю тебя».

Эти слова застыли на краю его губ, потому что он знал, что лучше не произносить их вслух.

Мисчиф считала себя неспособной быть любимой. Думала, что никто никогда не сможет заботиться о ней. Но правда заключалась в том, что он был влюблён в неё с тех пор, как они были детьми.

Для него никогда не было никого другого.