Оказавшись здесь, я задаюсь вопросом, не является ли это наказанием. Окажемся ли мы в итоге там, откуда я родом? В том месте, где я оставила мать и Никса гнить?

Мелек рядом со мной что-то печатает в своём телефоне — чёрном прямоугольнике, который всегда при нём, за исключением тех моментов, когда он запирает его на ночь в сейфе вместе с оружием. Я поворачиваюсь к нему; ремень безопасности, прижимающий меня к сиденью, врезается в большой живот.

— Долго нам ещё ехать? — Мои ноги затекли. Малышка внизу живота потягивается, давя на мочевой пузырь. Консервная банка, в которой мы заперты — полная противоположность тому, в чём я выросла, когда вокруг были только земля и небо, а клеткой служила лишь иллюзия пространства.

Со стоном я откидываю голову на подголовник, массируя виски. Мелек отрывается от своего занятия.

Его хищный взгляд действует как наркотик.

— Что тебе нужно? — спрашивает он только для моих ушей, наклоняясь ко мне и кладя руку на нашего ребёнка.

— Мне нужно выйти из этой машины. Мне нужно размять ноги. — Мои глаза умоляют его.

На его лице отражается задумчивость, меж бровей пролегает морщинка. Крепкая пяточка упирается мне в живот, растягивая шерстяную ткань моего чёрного платья. Мелек накрывает это место рукой и мягко поглаживает.

— Мы не можем остановиться, это выбьет нас из графика. — Мы не можем нарушить его драгоценный график. — Но ты можешь прилечь. Отстегни ремень и откинься назад. Ты поместишься, если положишь ноги мне на колени. — Он похлопывает широкой ладонью по своим бёдрам. Мои мысли тут же переключаются на кое-что другое у него на коленях. Мысленно дав себе пощёчину, я позволяю своему телу сдаться и сползаю своей всё увеличивающейся задницей вниз по сиденью.

Устроившись почти параллельно сиденью подо мной, я поворачиваюсь набок, чтобы втиснуться в углубление в спинке, и закидываю ноги мужу на колени. Как ни странно, его предложение срабатывает, и я с облегчением вздыхаю так громко, что слышит вся машина. Командир стягивает с меня чёрные замшевые ботинки и начинает массировать ступни прямо поверх колготок. Эта вынужденная близость бросает меня в жар; одежда, надетая для холодной погоды снаружи, теперь сжигает меня изнутри.

— Сними с меня колготки, — командую я, ничуть не смущаясь присутствия двоих мужчин на передних сиденьях. У Мелека дёргается челюсть, его взгляд метнулся к моему лицу, оценивая раскрасневшиеся щёки. В этом взгляде я слышу его без единого слова: «Следи за языком».

Я одними губами произношу: «Пожалуйста, сэр. Командир», и он, хмыкнув, отправляет телефон в карман сиденья перед собой.

— Приподнимись, — говорит он одними губами, взмахнув рукой над моим животом. Я закатываю глаза. Легче сказать, чем сделать. Его взгляд темнеет от моего непроизвольного жеста. Мягко моргнув пару раз, он видит мои усилия и запускает руки мне под платье, проводя ими вверх по ногам до самой талии. Он нащупывает край колготок и стягивает их с меня, слегка похлопав по бокам задницы. Он продолжает тянуть ткань вниз по ногам, пока последние сантиметры цепкого материала не соскальзывают с моих пальцев. Простонав, я краснею уже по совершенно другой причине.

Я ничего не могу с собой поделать. Его глаза снова встречаются с моими, полные новой свирепости.

— Отдыхай, жена, — хрипло произносит он.

Закрыв глаза, я наконец позволяю себе расслабиться на мягком сиденье, а Мелек продолжает массировать и разминать мои ступни самым восхитительным образом. Малышка больше не толкается, даруя мне некоторое облегчение. Каждое нажатие снимает напряжение, отправляя волны покалывания прямо к моему несчастному лону — потому что, по-видимому, одной ночи без члена мужа достаточно, чтобы превратить меня в лужу безумного желания. Она и так слишком жадна до сурового командира, а этот заботливый жест и вовсе отправляет её прямиком в пиздяной рай.

Одна из его рук начинает спускаться вниз по моей ноге. Я не уверена в его намерениях. Разминание мышц — это приятно. Другая рука продолжает массировать ступни по очереди. Я крепко сжимаю губы и зажмуриваюсь. От затяжных ласк, подбирающихся всё ближе и ближе к внутренней поверхности бёдер, по телу пробегают судороги. Постучав по ним пальцами, Мелек даёт понять, что хочет получить доступ к земле обетованной. У меня возникает соблазн держать их сжатыми. Но он непреклонен и прибегает к лёгкому щипку, чтобы заставить меня раздвинуть ноги.

Сердце бешено колотится. Мне хочется открыть глаза и одарить его испепеляющим взглядом. И всё же я лежу здесь, желая этого ничуть не меньше, чем он.

Я ненавижу это.

И если судить по твёрдости в его штанах, я бы сказала, что он близок к тому, чтобы приказать своим надзирателям остановить кортеж, выгнать их из машины вместе с Санни и позволить командиру выместить своё разочарование на жене.