Слова срываются с тонких, иссушенных губ, и этот тон действует мне на нервы. Лорд Азазель, один из семи членов Совета и носителей оригинальной линии соленса, слишком долго обходился без ритуалов, судя по его увядающему внешнему виду — или же последствия наконец-то настигли его. Магический соленс «фейри» не всесилен, если не пить его ежедневно, а у нас нет таких запасов, так как большая часть распределяется по империи.

Азазель — один из старейших членов, первенец, заставший самое первое поселение. Большинство мест в Совете перешли к старшим сыновьям. Я — представитель третьего поколения, в то время как большинство заседающих членов Совета Эйриэль — второго, использующие силу магического соленса существ, чтобы продлить свою жизнь дольше отведённого человеку срока.

— Лорд Азазель. — Я слегка киваю — знак уважения, который является скорее формальностью.

Это был долгий путь — попытки перерасти раны, нанесённые моей психике моим отцом-командиром. Он тренировал меня быть покорным, следовать законам Хало любой ценой, вплоть до самой смерти.

— Слышал, вас можно поздравить. — Его стеклянные глазки-бусинки загораются. — Ваша маленькая шлюшка-серонд доказала, что чего-то стоит.

Словно искра падает на сухой трут; моя кожа вспыхивает. ЯРОСТЬ. Мои костяшки хрустят. Этот звук сотрясает кислород, окружающий нас, запирая нас в этом месте.

Стиснув челюсти и сжав кулаки, я с трудом выдавливаю слова, представляя, как раздавливаю этого клопа передо мной.

— Я бы настоятельно рекомендовал вам, лорд Азазель, воздержаться от того, чтобы называть мою жену шлюхой, если только вы не хотите, чтобы я перекроил ваше лицо. — Одно предупреждение. Он даже этого не заслуживает.

Безжизненные глаза едва удостаивают меня вниманием. Он может считать себя неуязвимым, но я на целую голову выше него. Мы оба знаем, кто выйдет победителем из этой схватки.

— Ну-ну, Мелек. Это была всего лишь шутка, сынок.

— Я не шучу, — рычу я в ответ.

— Да. Всегда такой серьёзный молодой человек. Даже когда ты был совсем юнцом и носился по этим тренировочным площадкам, вызывая всех нас на бой. Ты стал всем тем, кем воспитывал тебя твой отец, и даже больше. Ценный актив для Элизийской Империи.

Мой ответ — невнятное ворчание. Шутки лорда Азазеля здесь не к месту. От них к горлу подступает кислота.

— А я-то волновался одно время… Брать жену с фабрики. Нам не нужен ещё один отщепенец. Предатель, — тихо рычит он себе под нос, старые обиды берут верх.

— Моя жена доказала свою ценность. Мы зачали без какого-либо медицинского вмешательства.

— Совершенно верно. Большое достижение, учитывая то, через что мы недавно прошли.

Какое-то время мы стоим в тишине. Я не хочу больше ничего добавлять к этому разговору и рисковать тем, что задержусь вдали от Шторм ещё дольше.

— Увидимся завтра на собрании? — После короткого кивка я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Мелек, ещё кое-что…

Мои коренные зубы скрипят от напряжения.

— Да?

— Прибыла свежая партия тварей для ритуала. Ожидаю вашего присутствия.

Я пропустил последние три месяца. И, конечно же, этот старый кретин ведёт учёт.

— Я буду. — Не дожидаясь ответа, я ухожу.

***

В моём первом браке всё было совсем не так. Мои пальцы никогда не горели желанием прикоснуться к атласной коже. Мои глаза никогда не жаждали увидеть сверкающие кобальтовые радужки. Мой разум никогда не фантазировал о том, как меня будут жалить острые шипы порочного языка. Мой член никогда не пульсировал от потребности глубоко погрузиться в жену.

С громким хлопком дверь машины за моей спиной закрывается, и чёрный седан разворачивается на каменистой подъездной дорожке, направляясь обратно к железным воротам. Передо мной возвышается мой дом — ослепительно-белая громада из камня, эпохи до Хало. По сравнению с металлическими конструкциями самого города он кажется неземным. Лишь первые семь семей могли позволить себе такую роскошь, передаваемую из поколения в поколение.

Я поднимаюсь по серым каменным ступеням к изящно вырезанным двойным дверям из железа и тонированного дымчатого стекла. Ещё до того, как я касаюсь ручки, внизу живота поселяется нечто сродни тревоге, заставляя меня замереть, когда тишину разрывает пронзительный крик.

И не просто крик. Её крик.

Он пронзает мою грудь, как нож — острый и мстительный. Вот что я получаю за свой обман. За то, что брал. За то, что был эгоистом.

Счастье не для меня.

Оно никогда не было для меня.

Распахнув двери и сорвав замок, я бросаюсь к первому же человеку, которого вижу — Мэри; от её хрупкой фигурки волнами расходится шок.

— Где она? — реву я.

ГЛАВА 14

ПОЕЗДКА

Мелек всё уладил. Как и обещал. В тот день он работал из дома и позаботился о том, чтобы мы с Санни были накормлены остатками еды, которые Мэри заранее приготовила и оставила в морозилке.

После обжигающего, колючего душа мне удалось собрать мысли в кучу ровно настолько, чтобы отвлечься, играя с нашим сыном. Коронеры приехали рано утром и забрали её тело, предполагая сердечный приступ. А уже к обеду на кухне орудовала новая женщина, готовя нам ужин. Я была не в восторге. Как и Санни.