Меня не ждал покой. И я не превращусь в одно из сломленных существ, забывших собственное имя. Навеки останусь Хейлом Вега рядом с женой. Но пока дочерям угрожала опасность, а Лайонел Акрукс ходил по миру, их страдания будут терзать меня. Я не склонюсь перед прихотями звезд, пока моя семья в беде.

— Откройте дверь, — приказал я, и голос прогремел с убежденностью монарха.

Я был воплощением силы. Сегодня они меня не остановят. Услышат требования и, черт возьми, ответят.

— Отец пламени, — заговорили звезды, но сраную дверь не открыли. — Мы знаем, чего ты желаешь. Однако судьба не в наших руках.

— Вы звезды! — взревел я. — Если судьба вам не подвластна, чего вы стоите? Вы всего лишь фальшивое золото? Красиво сверкаете, но не имеете истинной ценности?

— Ты прекрасно знаешь, что мы не можем вмешаться. Кладиний держит их судьбы в руках.

— Он всего лишь одна звезда! — заорал я, и голос прокатился эхом по необычным облакам вокруг двери. — Неужели вам не хватает могущества справиться с одним из своих собратьев? Каким величием вы обладаете, если не способны на это?

— Упавшая звезда оказывается вне пределов нашего вмешательства. На все, что существует в мире живых, наша сила может только влиять, но не управлять им.

— Тогда отправьте туда другую звезду, чтобы она уничтожила брата, — приказал я.

— Кладиний нарушил древние законы. Падая, мы обязаны высвободить силу. Ни одна другая звезда не осмелится поступить подобно ему и бросить вызов Истоку. Его поступок уже привел к великому дисбалансу. Хаос нельзя исправить новым хаосом. Отдохни, царственная душа вечности. Это не твоя битва.

— Это битва моих дочерей, а значит, и моя, — прорычал я.

— Это не твоя битва, — повторили звезды.

Я ощутил, как их присутствие отдаляется, оставляя меня без ответов и решений.

Но я еще даже не начинал. Найду способ передать весточку дочерям, детям, и расскажу о нарушенном обещании. Научусь глубже проникать сквозь барьеры между мирами и открою правду, которую звезды от них скрывают.

Если звезды действительно стремились к равновесию, то должны были рассказать детям об обещании, чтобы они могли его исполнить. Но я знал, почему звезды медлили. Однажды, задавая им вопросы, я почувствовал страх. Оказалось, даже звезды способны бояться. Меньше всего им хотелось, чтобы Роксанья и Гвендалин решили возвести Кладиния в облик фейри. Тогда он обрел бы невообразимую, ужасающую силу. Но звезды только что подтвердили, что другого пути нет. Значит, я заставлю их открыть моим детям правду.

Глава 3

Дариус

Это место непрерывно менялось. Стоило в сознании мелькнуть вопросу, как песня на ветру начинала нашептывать ответы.

В объятиях матери и Хэмиша я находился одновременно здесь, там и где-то между. Затем меня резко дернуло, словно протащило сквозь море звездного света и тьмы. Я очутился на склоне, где ощутил последние яростные удары сердца, прежде чем смерть похитила меня.

Я сразу понял, почему судьба привела сюда. Сила проклятия, которое Рокси обрушила на звезды, призвала меня в миг ее сокрушительного горя.

Я упал рядом с ней на колени. Мое тело лежало в грязи под ней, а ее крылья сомкнулись над ним коконом.

Одного зрелища собственного трупа хватило бы, чтобы меня сломать, но я оказался уничтожен отчаянием, запечатленным на каждом дюйме избитого и окровавленного тела Рокси.

Я был здесь и одновременно отсутствовал. Ветер поднимал пряди ее черных волос, но никак меня не касался. Я стоял рядом бесплотным призраком. Стоило посмотреть вниз, и подтвердилось то, что я уже знал: меня здесь не существовало. Я наблюдал, но не проживал происходящее. Горе и потребность Рокси во мне призвали к ней этот жалкий обрывок моей души, а вынужденная близость лишь усилила боль разлуки.

— Я здесь, — сказал я и потянулся к ее руке.

Ни слова, ни прикосновение не могли пересечь Завесу, чтобы она их ощутила. Я находился здесь, но меня не было.

Рокси лежала ничком на залитой кровью груди тела, которое еще недавно казалось неотъемлемой частью меня. Она дрожала всем телом, а слезы проложили дорожки в грязи на щеках.

Я резко вдохнул, заметив неровный порез на ее ладони, и понял, какую клятву она дала ради меня. Обещание прогремело по основанию самих миров.

Теперь за нами следили. Всевидящие, всезнающие глаза существ, которые словно затаили дыхание. Смотрели, ждали, гадали…

Но мне гадать не требовалось. Моя прекрасная, сломленная жена-воительница не была для меня загадкой. Каждое произнесенное слово несло истину и цель, а их сила посылала рябь по ткани судьбы. Предназначение менялось, воцарилась неопределенность, а я был готов сражаться из-за Завесы любым доступным способом.