Я придвинулся ближе. Колени упирались в грязь рядом с ее коленями, однако я ничего не чувствовал, кроме сокрушительного горя, которое ее окружало. Не мог ничего сделать, не мог утешить или показать, что никогда не уйду окончательно.

— Я здесь, Рокси, — настойчивее прорычал я и попытался провести пальцами по волосам.

Прикосновение встретило пустоту. Она даже не моргнула в мою сторону.

Боль терзала осколки сердца. Я был вынужден смотреть, как она разбивается из-за меня. Ее молчание пронзало и уничтожало душу. Оно пожирало меня, заставляло истекать кровью ради нее, пока Рокси лежала на опустевшем теле и молила мир изменить решение о нашей судьбе.

Я перевел взгляд на кинжал, который похитил меня из ее мира. На нем смешалась наша кровь, гудящая такой древней силой, что даже воздух, казалось, пытался отпрянуть. Клятва, данная на этой крови, таила угрозу. Темное обещание проникало из клинка в саму ткань всего существующего вокруг и за его пределами.

Рана, которую Рокси вырезала на ладони, все еще кровоточила. Ее боль заставляла меня страдать, а я мог лишь наблюдать.

Внутри закручивалась сила. Глубокий, бесконечный источник, в котором скрывалось гораздо больше моих огня и льда. После перехода в смерть магия обрела чистоту, которой я прежде не замечал. Теперь она звучала песней в дальних уголках разума.

Мне нужно было вернуться к Рокси. Обнять и прогнать страшную боль, которая разрушала ее изнутри.

— Я прямо здесь, Рокси, — громче потребовал я и поднялся.

Сила поднималась, бурлила и ревела внутри, требуя освободить меня от этой участи.

Я потянулся к ней, излучая магию всем существом. Воздух вокруг загудел, заклинание с лязгом ударилось о стены удерживавшей меня смерти. Раздался рев. Сила взбрыкнула, а я вложил всего себя в борьбу с предначертанным путем.

Кто-то стал звать меня по имени. Отчаянная мольба на губах сотрясала основание раскалывающейся души. Но я игнорировал и голос, и правду о том, кем теперь стал.

Я не мог находиться в месте, где не было ее. Не мог так скоро нарушить данные клятвы. Она принадлежала мне, а я ей. Нам не было суждено расстаться. Я отказывался это принимать.

Рокси обхватила ладонью холодную челюсть моего тела и коснулась его губ таким горько-сладким поцелуем, что у меня перехватило дыхание. Я закрыл глаза. Почти ощутил призрачное прикосновение ее губ и капли слез на щеках, прежде чем она отстранилась.

Когда Рокси выпустила неподвижное тело, ощущение прикосновения полностью меня покинуло. Из горла вырвался сдавленный крик. Меня оставили на темном пути. Расстояние между нами было ничтожно мало и все же совершенно непреодолимо.

— Твоя душа связана с моей, — прошептала она в неподвижные губы.

Чистая, мощная энергия, которая теперь составляла все мое существо, всколыхнулась в ответ. Сердце и душа отчаянно хотели, чтобы она поняла, насколько глубоко я согласен. Кожу Рокси покрыли мурашки. Она выпрямилась, словно смогла меня почувствовать, и продолжила более жестким голосом:

— Я не успокоюсь, пока не сброшу с небес каждую звезду за попытку нас разлучить.

— Да, — прорычал я.

Вся моя сила нарастала внутри и пылала, ища выход. Желание прикоснуться к ней заставляло все вокруг дрожать. Я потянулся к окровавленной ладони и умолял почувствовать меня, понять, что никогда не уйду окончательно.

Рокси опустила взгляд на порез, будто ощутила необузданную энергию, связывавшую нас с первой встречи. Ее кровь узнавала мою, ее сила тосковала по моей.

Она сжала пальцы над раной и поднялась, дрожа всем телом. Смертельная хватка боли и усталости вызывала во мне отчаянное желание обнять ее и поделиться силой.

Рокси посмотрела на мое сломанное тело. В ярости ее душераздирающего взгляда я ощутил любовь. Это чувство без труда преодолело Завесу. Оно находилось далеко за пределами любого барьера, способного нас разделить.

Моя королева-воительница. Единственная, кто остался стоять посреди поля боя, залитого таким количеством крови и усеянного такими разрушениями, что предвидеть это могли лишь звезды. Трагедия была безмерной, удар по восстанию оказался настолько сокрушительным, что я боялся его последствий для всей войны. Но одного взгляда на лицо Роксаньи Вега, осматривавшей окровавленное поле, хватило, чтобы понять: это не конец. Война не выиграна, битва не закончена. Я ни разу не видел, чтобы эта девушка отступила. Даже сейчас, посреди поражения, с кровью мужа на руках, когда весь мир рушился вокруг, она стояла гордо и непокорно, бросая миру вызов.

Из ее губ вырвалось облачко пара, поднялось и растворилось. Она осматривала опустошенное поле, а кожа словно покрывалась твердой коркой, от которой даже мое бесплотное тело охватили мурашки. Эта девушка родилась с железной стеной вокруг сердца, железо золотило позвоночник и обрамляло острый язык. Но сейчас на моих глазах оно превращалось в сталь. Стены становились непробиваемыми, боль погружалась глубоко внутрь и превращалась в основание души.

Она не сломается. Собиралась с силами для главной битвы своей жизни, а я находился рядом и подталкивал вперед.