— Он рассеивается. Скоро Предначертанная Дверь заберет его. Я подарил ему немного времени, позволив увидеть Габриэля, но…

— Ты сделал это ради него? — выпалила Мерисса.

— Не сказал бы, что ради него. Я просто… сделал это.

Она посмотрела на меня с понимающим видом, и я поджал губы.

— Я сделал это не по доброте душевной, — прошипел я в ответ на молчаливое обвинение.

— Знаю, — беспечно отозвалась жена. — Твое сердце до краев набито темными деяниями и порочными грехами.

— Ты надо мной издеваешься?

— Конечно нет. — Она просияла и поцеловала меня в щеку. — Люблю тебя, дорогой. А теперь иди и узнай продолжение истории. Возможно, она окажется полезной.

Мерисса направилась прочь, но я поймал ее за руку, рывком вернул к себе и поцеловал с безудержной страстью. Ее губы раскрылись. Я скользнул языком в мягкий рот, прижал ладонь к основанию позвоночника и крепко стиснул в объятиях.

— Это было напоминание о том, кому принадлежит мое сердце? — промурлыкала она мне в губы.

Ногти впились в мою спину, заставляя задуматься, стоит ли вообще ее отпускать.

— Возможно.

— И, полагаю, это никак не связано с тем, что я собираюсь увидеться с Марселем? — с сомнением спросила она.

— Марсель ничего для меня не значит.

— Может, он и не владеет моим сердцем или душой, но он мне дорог, Хейл.

— М-м, — буркнул я.

Чертов Марсель.

— Как друг, — подчеркнула она. — Ему нужна помощь, поэтому я должна к нему пойти.

Мерисса надавила на мои руки, но тело окаменело, и я не смог разжать объятия.

Она нахмурилась.

— Что происходит?

— Я просто скучаю по тебе. Я… много размышлял о прошлом. Будущем. Настоящем.

— Настоящем? — Она уловила особое ударение на последнем слове.

Я вздохнул и признался:

— Когда вижу Дариуса в разлуке с нашей дочерью, невольно думаю, насколько ужасной судьбой стала бы разлука с тобой. — Я нахмурился. — Без тебя я разобьюсь, Мерисса.

— И я без тебя, — ответила она, и на лицо легла печаль. — Поэтому я обязана верить, что Дариус сможет вернуться к Роксанье, каким бы невозможным это ни казалось.

Я взвесил такую возможность.

— Просто не вижу пути.

— Иногда истинный путь скрывается под слоем невозможного. Но если сумеем поверить, что он существует, то наконец сможем на него ступить.

— Ты лучше меня разбираешься в судьбе и предназначении, поэтому доверюсь твоей надежде.

Я наконец отпустил жену. Она помахала на прощание и вышла из наших покоев.

Проведя рукой по волосам, я снова посмотрел на зеркало и одной мыслью вызвал в нем воспоминание.

Я придерживал Гвендалин за талию, пока она балансировала на маленькой лошадке-качалке и смотрела на меня огромными зелеными глазами. Дочь верила, что я не позволю ей упасть и всегда буду защищать. Я собирался сдержать данное ей и остальным детям обещание.

— Я найду Камни Гильдии, — пообещал я ей из настоящего. — Найду путь, который убережет вас.

Я покинул комнаты, намереваясь отыскать Азриэля, но он уже ждал в коридоре. В этом месте подобное случалось часто. Мы чувствовали намерения дорогих нам душ и тянулись друг к другу, особенно в моменты острой нужды.

В руках он держал блокнот, а во взгляде читалось нетерпение, хотя за ним, возможно, пряталась и тьма.

— Я встретил Фелисию. Она сказала, что получила от тебя необходимое и готова продолжить рассказ. Ты готов?

— Разумеется. — Мы зашагали рядом. — С тобой все хорошо, старый друг?

— Хорошо? Ха, — без тени веселья отозвался он. — Нет, Хейл, далеко не хорошо. Лэнс переживает мучительную пытку, а тени привязываются к его душе. Думаю, он полностью им покорился бы, если бы Стелла его не спасла.

— Стелла? — опешил я. — До сих пор она почти не проявляла о нем заботы.

— Похоже, у нее внезапно проснулась совесть. Или, возможно, чувство вины. Не знаю. Но боюсь, что теперь Лэнс будет слишком от нее зависеть. Если она снова от него отвернется, это может стать концом.

Азриэль говорил так, словно перечислял простые факты, но напряжение в голосе выдавало отчаяние.

— Мне так страшно за него.

— Я видел мало Фейри, способных вынести то, что перенес он, Азриэль. Твой сын сильнее, чем мы можем представить. Ради моей дочери он способен на все.

— Да. — Азриэль повернулся и с любовью в глазах сжал мое плечо. — Они защищают друг друга со свирепостью звездного света. Я часто думаю об их Элизианском Союзе, о его чистоте. Найти подобную любовь — величайшая редкость. А то, что мой сын обрел ее с дочерью лучшего друга… Что ж, я…

Азриэль улыбнулся, и я невольно ответил тем же.

— Да. Среди всей этой тьмы нельзя забывать ценить свет. Для меня большая честь, что наши семьи соединились таким образом.

— И для меня, Хейл. Я не забыл, что ты сказал в ночь их Элизианского праздника.

Я вспомнил тот вечер и шумное веселье, которому мы предавались здесь, за Завесой, пока наши дети праздновали в своем мире.