- Ох, - сказала я, оседая на спортивный матрац, когда он вышел. – О-ох.

- Что «Ох»? Ты сказала, что он мастер созвездий? – тут же зачастила в моей голове Пра. - Этот идеал мужской стати - мастер созвездий? Да как у тебя вообще язык повернулся ему отказывать? Что за дурацкие капризы?

И тут я не выдержала.

- Лэра Ядвига дас Хельвин, напомните мне, будьте добры, Вы были полноправной герцогиней? – холодно осведомилась я. Мои ноги дрожали, но дух не зависит от тела, и еще один бой я вполне могла дать.

- Естественно! – возмущенно ответила прародительница.

- Под вашей рукой были родовые земли, в гарнизоне у замка располагалась армия, а мужья не имели над вами власти, постоянно оставляя вас вдовой?

- Да, - уже менее воинственно произнесла она, догадываясь куда я клоню.

- И вы, та, что безгранично повелевала и никто не смел усомниться в вашем праве… советуете мне, оказавшейся практически в плену, среди недружественных захватчиков… вы настаиваете, чтобы я без обсуждения условий и проверки прошлого вверила себя офицеру армии врага?

- Эм, - сказала Пра.

- Более того – здесь даже не скрывают, что специально уничтожают репутацию наследников с целью связать их браком и забрать родовые земли. А вы… напомните мне… вы настоятельно порекомендовали за полтора месяца до моего совершеннолетия увлечься, дайте вспомнить, «идеалом мужской стати»?

Ядвига выругалась.

Задорно, надо записать, чтобы не забыть.

- Кхе-кхе, - артефакт покашливал, при этом я не чувствовала подергиваний. Будто он осторожно затих, опасаясь усилить вызванное во мне недовольство. – Отчитала так отчитала. Моя кровь, моя девочка… Ты вот что, прости родственницу. Я ж не совсем понимаю, что происходит. Когда ты не держишь меня в руках, все вокруг как в тумане. Что-то вижу и слышу, что-то нет.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула. Ладно, не буду дальше давить на пожилую женщину. Надеюсь, она поняла свою ошибку и перестанет выводить меня из себя. И без нее проблем выше головы.

- Я буду все рассказывать, - мягко пообещала я. – Но носить с собой постоянно не смогу, это будет вызывать вопросы, к тебе начнут присматриваться. Ты хоть примерно скажи, когда связь окончательно укрепится? Сегодня? Завтра?

Она вздохнула.

- Да вроде уже. Я тебя поняла и чувствую связь. Можешь бросать свою пра-прабабушку и убегать по своим делам, главное – потом приходи и разговаривай со мной. Я постараюсь быть полезной, Хани, обещаю.

Я облегченно кивнула. Теперь, когда отношения выяснены, можно заняться медитацией. Особого эмоционального всплеска я не чувствовала, скорее привычную напряженность, но попробовать стоит. О, и еще вопрос.

- Кстати, Пра, а кто такие Форсмоты? Не помню такого Старшего рода, а принц почему-то обращается с уважением.

Я уселась ровнее, положила дневник на колени и открыла глаза.

- Форсмоты? Нет таких. Форсы есть. Точнее были, девочка. Один из первых родов, правили Империей Рассвета в давние времена. Именно они придумали первые государственные законы и правила для жителей, а еще…

Хм, старый исчезнувший род? Без владений и реальной власти, только с непомерной гордостью и ношей прошлых заслуг.

Она продолжала рассказывать, а я повернула голову и обнаружила совершенно ошарашенного Гектора. Который никуда не уходил из тренировочного зала. Ой. Кажется, я забылась, разговаривала вслух... Что теперь делать? Не представляю как объяснить ситуацию и поверит ли воспитатель в дух семейного дневника, но... в любом случае придется сознаться.

⚜️ Глава 24. Признавайся, что ты прячешь от нас… сестрица

Следующий час прошел… увлекательно. Я рассказала о пробуждении дневника, о заключенном в нем духе пра-прабабушки. И что она пообещала мне помочь со звездой.

Воспитатель поверил мне не сразу, сначала решив, что так я пытаюсь избавиться от уроков Скалы. Но потом вспомнил, как слуги шептались о странностях моего отца-чудака. Дескать, кто-то видел, как перед сном он шепчется со своей книжкой, называя ее «дружище». Герцог явно общался с другим духом, заключенным в артефакте.

Гектор тут же изменил градус увещевания, предложив «поискать там кого-то другого, более приличного, мудрого и подходящего для воспитания благонравной лэры». Хм. Семейные легенды о моей прародительнице оказались известны не только в тесном фамильном кругу.

Тут взвилась Пра. Она трепыхалась, пытаясь вырваться и «отхлестать нахала страницами». Объявила моего наставника «невеждой, не способным дотянуться до звезды». Грозила, что, когда наберет сил и сможет нормально разговаривать, выскажет ему свое «фи» о моем неказистом образовании.

Разговаривали они через меня, летели пух и перья, я сглаживала, убирая грубоватые сравнения и пропуская слова, смысл которых не понимала вовсе.