Я набрала воздух и - медленно выпустила, уже не пытаясь трепыхаться в его железных объятиях. Да кто я такая со своей первой звездой против Мастера Созвездий? Все равно что хомяк, решивший героически остановить карету. Я прекрасно помню, как билась в конюшне и не могла его подвинуть хоть на миллиметр. Но даже если физически сейчас не сладить… у меня есть голос и гордость, иногда они лучшие щиты для юной лэры.

-  Ты такой величественный в этом белом костюмчике, - мягко начала я, погладив по сукну, подергав за пуговицу. Он мне сам давал разрешение обращаться на «ты», тем более мы так неожиданно «близки», кому как не мне сейчас фамильярничать. –  Такой идеальный и сильный, легко удерживающий сопротивляющуюся девушку... – Форсмот прищурился и отстранился, разрывая дистанцию. – Повоевал немного в дальних далях и вернулся туда, где беспутные красотки соглашаются на все, бросаясь под ноги и вопя от радости. Сейчас же с нравами стало еще хуже, чем раньше, так к чему лишние разговоры.

Он не перебивал, внимательно слушая. И я все более уверенно продолжила.

- Только вот я - не эти дамы. Я… не продаюсь. Не покупаюсь. Не ищу покровителя, - с каждой короткой фразой я поднимала подбородок выше, пока не впилась взглядом в лед голубых глаз. – Пусть я и ругаюсь именем Ракхота, непонятно с чего ставшим синим, зато никогда не возьму ни медяка, если посчитаю, что это нанесет урон моей чести. - А потом я вспомнила Пра и меня понесло. – И если в будущем мне потребуется некто для «любовных утех», я выберу его сама, подарки тоже подарю, какие нужно. И это точно будет не надменный хлыщ, не разбирающийся в девушках.

- О как. С будущим понятно, я услышал. А насчет нынешнего времени? Что если, пока меня отвлекают, вокруг тебя опять начнут виться местные ловеласы? Уговаривать будут или, наоборот, пугать…

- Я отправлю их к Ракхоту, - что-то в его вопросах вызывало подозрение, поэтому я отвечала уже без прежнего пыла. – И выиграю.

- Выиграешь. Именно так,  - он резко и хищно улыбнулся. – Вот такое должно быть настроение, Хельвин. Только такое. Если ты моя ученица, ты не сомневаешься, не дрожишь голоском в сомнении, когда вспоминаешь про шутовского Палача. Не таешь в руках залетных кавалеров, обещающих тебе счастливую жизнь и волшебные ночи. Ты идешь и рвешь завтрашний тур на части. Понятно?

Я моргнула. А он продолжил, отшагивая и одергивая белоснежный мундир.

- К сожалению, я должен поспешить, иначе меня снова начнут искать. Но вечером я освобожусь, мы потренируемся… И кстати, про «хлыща».  - У него почему-то запрыгали уголки губ. Это раздражало. – …Мне понравилась твоя речь, кроме этой детали. Не смей, Кучеряшка, плохо говорить о своем учителе. Пусть и временном.

Дошел до двери, открыл ее, запустив в комнату приглушенные расстоянием звуки веселой, задорной мелодии. И негромко сказал, уже шагнув в коридор, будто вспомнив нечто малозначительное:

- Насчет «непонятно с чего синего Ракхота»… Созвездия выжигают след на своих носителях, при каждой активации вязь шрамов темнеет, превращаясь в рубцы на наших телах. Сначала остаются белесые шрамы, потом серебристо-голубые тяжи как у меня. Но если прожить тысячи и тысячи лет, все созвездие станет синим. И звезды, и линии соединяющих их магических каналов. У Ракхота много боевых плетений, которые находятся на груди, практически сплошь. Поэтому те, кто шли на смерть, взывали к его мощи, к его синеве. А теперь мы упоминаем силу бога в минуты удивления или гнева.

Я оттолкнулась обеими руками от стола, выпрямляясь под тихий звон блюд и уважительно склоняя голову.

- Спасибо, учитель. Буду знать. И всегда буду благодарна за науку и советы. Обязуюсь слушать уроки и относиться с полным доверием к наставнику… пока вы им остаетесь.

Он кивнул, просто, без всякого пафоса давая понять, что принимает и основной, и дополнительный смыслы. Я безоговорочно приняла его старшинство, выставив единственное условие – не играть моей честью и репутацией. Во всем остальном – «Спасибо за науку, учитель. Обязуюсь слушать и исполнять».

Может мне и почудилось, но, закрыв дверь с другой стороны, Форсмот пробормотал что-то вроде «Ракхотова девчонка».

Эм.

 Не очень у меня получается послушание, знаю. Но я стараюсь как могу. Ногу, например, дала. До сих пор колено как иголочками покалывает. И я продолжаю ощущать странное, томительное прикосновение горячих мужских ладоней.

Я вспыхнула щеками, сожалея, что наговорила Форсмоту про подарки, которые якобы собираюсь дарить выбранным любовникам. Вспомнила рассказы Пра и на мгновение представила обнаженного по пояс, раскинувшегося на ковре Скалу. Его грудь покрыта вязью синих шрамов, а на живот я сыплю золотые монеты.

Ой.

Что за глупости приходят в голову? Бредовая же мысль! Отвратительная! Чтобы я кидала деньги мужчине за просто так, лишь бы повалялся передо мной? Да ни за что! Это дикая нерациональность, он должен их заработать! Надо серьезно поговорить с Пра и выяснить, наконец, чем еще может быть полезен любовник кроме эстетического удовольствия. Она же их пачками заводила, должна быть в курсе.