Однако куратор тоже не сумел отыскать что-либо заслуживающее внимание.

А Силениас даже положил руку на ствол дерева, к которому друзей привёл Зар.

— Здесь кто-то стоял под невидимостью, — вдруг заявил он.

27-2

— Откуда ты знаешь? — поразилась я.

— У деревьев прекрасная память. В особенности на магию. И недавно яблоня ощущала магию защиты невидимости.

— Недавно – это когда? — уточнил Брандвиг.

— Ответ на этот вопрос я узнать не в состоянии, — сказал эльф. — Информацию о точных сроках деревья не передают.

— И кто именно тут стоял, яблоня тебе тоже не говорит? — спросила на всякий случай – больше в шутку.

Однако Силениас покачал головой, явно восприняв мой вопрос всерьёз:

— След энергетики слишком слабый – не могу считать. Если бы он стоял, прислонившись к стволу, – тогда, возможно, получилось бы.

— Но на земле-то следы должны были остаться, — сообразила тут я. — Наверное, нужно позвать магистра Ванмангрейса?

Теперь головой покачал Эльрон:

— Ночью прошёл дождь.

— Да и вообще какая разница, кто и за кем здесь следил? — отмахнулась Данриса. — Может, кто-то тайком наблюдал за своей пассией. А Зару, видимо, показалась подозрительной сама по себе защита невидимости, вот и решил привлечь внимание людей.

— Он, что же, чувствует защиты, словно заправский маг? — удивилась я.

— Собаки много что чувствуют, — ответил мне Лорэндаль. — Но, скорее всего, Зару просто не понравился тот факт, что запах человека есть, а его самого не видно. Как говорится, не порядок, — добавил он с улыбкой. — Тем более, пёс ещё молодой.

— А сколько ему? — поинтересовалась я.

— Около трёх лет. Ладно, пойдёмте заниматься.

— Опять?! — в расстройстве едва ли не взвыла. — Мы же с цветами уже справились.

— Радость моя, а кто будет учиться читать по-кордакски? — плотоядно улыбнулся куратор. — Или уже забыла, что тебе сдавать тест по нему?!

Ох. Но делать нечего.

Мы вернулись в общежитие.

Заглянув к себе за чистой тетрадкой, застала змей сидящими с кислыми мордами вокруг стола, на котором стояли три горшка с цветами.

Похоже, давно сидят.

Только как бы от такой «любви» несчастные растения не загнулись вовсе. О том, что за окном уже стемнело, вообще молчу. Но у них же нет подруг-эльфиек, чтобы поведать, что общаться с растениями лучше при свете дня.

Даже не знаю, с чего у меня вдруг случился приступ совершенно неоправданной доброты, и я решила всё-таки просветить соседок:

— Заниматься растительной магией эффективнее утром или хотя бы днём.

— С чего ты это взяла? — высокомерно вопросила Кобра.

— Магистр Лавириэль ничего такого не говорила, — не преминула подвякнуть ей Гюрза.

— Наверное, надеялась, что мы сами догадаемся? — предположила уже не самым любезным тоном. И дёрнул меня чёрт вообще заговорить с этими стервозами!

— Считаешь себя самой догадливой?! — прошипела Огнёвка.

— Надеюсь, вы не станете отрицать, что эльфы лучше разбираются в растительной магии?! — ткнула им очевидным. — Так вот Данриса того же мнения.

— А ты, гляжу, совсем дура! — презрительно выплюнула Кобра. — Если слушаешь советы девки, у которой отбиваешь мужика.

Да чтоб я с этими гадинами ещё хоть раз заговорила!

— Никого я ни у кого не отбиваю, — бросила на прощание и поспешила прочь.

Дышать ядом, которым здесь просто переполнен воздух, дальше не было никаких сил.

Правда, дойдя до 809-ой, вспомнила, что так и не взяла тетрадь. Пришлось вернуться. Что самое смешное, все три горшка с цветами уже стояли на подоконнике.

 

Кордакской грамоте Лорэндаль с Брандвигом традиционно обучали меня вдвоём.

По-счастью, оказалось, что многие буквы совпадали с лимеранскими, а другие – с дамангскими. Впрочем, алфавиты у них вообще были похожи, только в дамангском букв было больше.

Написание слов тоже нередко совпадало с тем же лимеранским. А вот читались эти слова зачастую совершенно иначе. Похоже, со временем в Кордаке изменилось их произношение, однако написание осталось прежним. И в этом был самый вынос мозга. Читать одно и то же по-разному – к такому нужно долго приноравливаться.

Да что ж мне так с «родиной-то» не повезло!

 

Ближе к ночи, в качестве отдыха для мозгов, я сделала домашнее задание по математике. Данный предмет у меня вообще всегда был любимым.

Уже подумывала пойти лечь спать пораньше, но тут Лорэндалю стукнуло в голову сходить к Ворону с предложением по поводу переименования дней недели. Меня он тоже потащил с собой.

Ладно, отправились к ректору.

Идя по переходу, услышали громкое басовитое и словно бы обиженное «баф!».

— Кажется, кто-то хочет домой, — улыбнулся шатен. — Только впустить его некому.

Что ж, спустились на первый этаж – не бросать же рыжего на улице. Открыли ему дверь.