– Дай ей свои конспекты по законодательству. Пока она еще чего-нибудь не наворотила. 

Кай молча кивнул. Ректор повелительно махнул ему рукой.

– Отправляйся на урок. 

Я видела, что больше всего тот хотел остаться рядом со мной. Но не выполнить приказ ректора он не мог. Когда Кай исчез за поворотом коридора, ректор повернулся к Ару и спросил:

– Ты что творишь? Юлиус будет в бешенстве. А ему донесут еще до вечера, не сомневайся.

– Переживет, – равнодушно ответил Ару. 

– Это очень глупо, Рой. –  покачал головой ректор. – И невыгодно для твоего рода. 

– Выгодно. И позже отец поймет это.

Больше тот не стал разубеждать учителя и ушел. Мы остались вдвоем. Ару посмотрел мне в глаза и сказал:

– Умница. 

И это неожиданно вывело меня из себя. Волнения последних дней, появление Шендана, Лукиан, ночная вылазка… Его отношение ко мне, слова Лиора, сказанные при встрече… С тех,пор, как я появилась в Эйенкадже, каждый встречный желал втянуть меня в свою игру, в интриги местных магических родов. Не думая о том, каково будет мне. Считая, что имеет на это право. И Ару сегодня добавил в мою чашу терпения ту самую каплю, которая ее переполнила. 

Я шагнула к учителю и выпалила:

– Умница? Вы меня использовали, для того чтобы свести счеты с Лукианом!

– И…что? – не понял он.

В глазах кровника все еще светилось торжество. Я обвиняюще ткнула пальцем в его грудь и яростно прошипела:

– Я не хочу быть орудием! Я не ваша игрушка! Зачем вы это сделали?

Теперь настал его черед выходить из себя. Ару поймал мое запястье и сжал его.

– Ты бестолковая практикантка и жалкая водница, Суру, – процедил он. – Я же для тебя это делаю. За тебя… 

На его лице промелькнуло беспомощное выражение. Но оно быстро сменилось яростью.

– Отправляйся учить законодательство. Может, после этого никто не будет пользоваться тобой. Вечером расскажешь, что отложилось в твоей голове.

С этими словами он выпустил мою руку и ушел, хлопнув дверью Академии. Я осталась стоять, чувствуя, как алеют щеки. 

Зачем я ему это сказала? Он же помог мне…

Отвел к Варго, чтобы тот избавил меня от магии Лукиана. И на балу защитил от рыжего. А еще менталист, Шендон, Юлиус Ару, Кай, которого он старательно гонял. Рой Ару – мой кровник и учителем стал против воли. Это же логично, что он помогает мне только из своей выгоды, разве нет?

Но почему тогда так обидно и при этом так стыдно за свою вспышку?

На несколько мгновений я закрыла лицо ладонями. Но пытаться что-то исправить было поздно. Поэтому я медленно побрела обратно в общежитие. Возвращаться в комнату не хотелось. Как и видеть кого бы то ни было. Поэтому я остановилась у одного из окон и прислонилась лбом к холодному стеклу. 

В следующий миг я отпрянула и скрылась за шторой. Во дворе, в тени одного из деревьев, я заметила Лукиана. И он был не один. Рядом с ним стоял Герберт ре Айштервиц. Склонив головы, они разглядывали отвергнутую мной шкатулку. Похоже, я была права: и внутри меня ждал неприятный сюрприз, которого я избежала, благодаря вмешательству учителя. Он увидел что-то, чего не заметила я? Почувствовал тем же странным способом, благодаря которому узнает об открытии адских врат?

Ответа не было, но совесть начала грызть с новой силой.

Я продолжала наблюдать за мужчинами, но больше ничего интересного разглядеть не смогла. Через пару минут Герберт сунул в карман ожерелье и ушел. Лукиан отправился в другую сторону. А я – в свою комнату, думать.

Конспекты по законодательству мне принес Ханс. Блондин возник на пороге перед обедом и протянул мне тетрадь. 

– Это Кая, – пояснил он, почесывая татуировку. – У меня почерк плохой. Он бы и сам принес, но его к отцу вызвали.

Я рассеянно кивнула, рассматривая рыжие линии на его шее.

– Боишься? – понимающе улыбнулся парень.

Я изумленно хлопнула ресницами.

– Нет. Не могу избавиться от ощущения, что таким образом ты чешешь демона за ухом.

Ханс рассмеялся, а затем серьезно ответил:

– Вроде того. Читай, а не то Рой Ару снова будет ругаться.

С этими словами он ушел. 

После ужина я начала собираться в ночное патрулирование. Нарочито медленно. Идти не хотелось, как и видеть учителя. Но в дверь решительно постучали. Я открыла и увидела на пороге учителя. С каменным лицом он втолкнул меня в комнату и захлопнул дверь. А затем странным тоном сказал:

– Это тебе. 

Я настороженно посмотрела на сверток в его руках. Это что? Брать… или нет?

Ару терпеливо ждал. Я протянула руку, и черный бархат перекочевал в мою ладонь. Учитель смотрел на меня внимательно и странно, будто с замиранием сердца. От этого меня снова начало потряхивать. Что же такое он принес?

– Ты чего? – удивился Ару. – Разворачивай. Это тебе.

Я медленно кивнула и взвесила на ладони неожиданный подарок. Легкое, но…