К тому времени, как мы добрались до общежития, я уже клевала носом. Моих сил едва хватило на то, чтобы доползти до своей комнаты, упасть на кровать и уснуть, обнимая подушку. 

Разбудило меня мягкое холодное прикосновение и голос Валисия:

– Вставай, Ариенай. Тебя ждут.

Я с трудом разлепила веки и обнаружила, что шпиц сидит рядом с моей кроватью и толкает меня холодной призрачной лапой в щеку.

– Вставай, – повторил он. – Тебя ждут в холле Академии.

– Кто? – сонно спросила я. – И который час?

– Откуда мне знать? – проворчал пес. – Мне передали, я тебе передаю. Утро уже, а ты все дрыхнешь. И ужин проспала, и завтрак.

Утро? Как утро?! Когда я ложилась спать, до заката оставалось еще несколько часов.

Валисий степенно удалился сквозь дверь, а я соскочила с постели и спешно начала приводить себя в порядок. А затем помчалась к выходу из Академии.

Интересно, кого там принесла нелегкая по мою душу?

У стола, на котором развалился пес-призрак, меня ждал Кай. Я поздоровалась и прошла мимо. Но он молча последовал за мной. После вчерашнего я чувствовала противную слабость. Говорить не хотелось.

Стоило мне шагнуть в просторный холл Эйехона, как я остановилась, будто налетела на стену.

У дверей стоял Лукиан Хейг. И смотрел он только на меня.

Глава 23. Извинения

Помимо мастера огненных иллюзий, народу здесь было достаточно. Я заметила Элоизу Хейг, которая исподтишка поглядывала на своего родственника, прижимая к груди учебник. Ханс стоял напротив светловолосого мужчины в возрасте, повинно склонив голову, и почесывал татуировку… точнее, своего демона.

Несколько незнакомых студентов вывернули из другого коридора и замерли. Теперь они во все глаза глядели то на Лукиана, то на меня. За их спинами мелькнула лысая голова ректора, и это придало мне сил. 

Я решительно пересекла холл и остановилась в нескольких шагах от Лукиана. Потом пожелала ему доброго дня и спросила:

– Вы хотели меня видеть?

Наступила гробовая тишина. В глазах рыжего полыхала ярость. Но он нашел в себе силы выдавить:

– Доброго дня, леди Суру. Я должен принести вам извинения. Я был не в себе и немного перегнул палку.

На несколько мгновений я потеряла дар речи. Лукиан Хейг снизошел до публичных извинений?

Я растерянно обвела взглядом холл и поймала ободряющий взгляд ректора. Элоиза неотрывно смотрела на своего родственника, и в ее глазах светилось мстительное торжество. А она и правда его не любит.

Лукиан махнул рукой. Из-за его спины вышел невзрачный слуга. В его руках лежала квадратная шкатулка. Он распахнул ее и с поклоном протянул мне. А мастер огненных иллюзий глухо проговорил:

– Прошу принять это ожерелье в знак того, что вы меня прощаете.

Я в замешательстве смотрела на подарок. Серебро, голубые топазы. Красивое, но…

Мне до ужаса не хотелось ничего принимать от Лукиана. И я имела на это право. Судя по реакции Ару и старика Варго, рыжий допустил серьезную оплошность. Я могла признать подарок неспособным искупить его вину. Но лучше всего сделать хорошую мину и принять ожерелье. И выбросить, потому что неизвестно, какую магию он «накрутил» на свой подарок.

Я тяжело вздохнула и медленно подняла руку. 

Легкое движение за спиной. Я не оглядывалась, но совершенно точно знала, что там сейчас стоит Рой Ару. И точно так же, как и все, ждет моего решения. Голос учителя напоминал шелест. Его могла слышать только я. 

– Откажись, – попросил он.

И я решительно захлопнула крышку шкатулки. Присутствующие изумленно ахнули. Лукиан растянул губы в усмешке и медленно проговорил:

– Что ж, раз уж вы не желаете примириться, я готов сойтись с вами в магическом поединке, дабы вы могли смыть обиду кровью… – Он полюбовался замешательством на моем лице и продолжил: – Таковы законы Центральных Земель. Что там у вас, леди, половина круга? 

Он потянулся к медальону на моей шее, и я инстинктивно отпрянула. А мой учитель шагнул вперед и с деланным равнодушием произнес:

– До конца года я отвечаю за леди Суру по закону. Какая жалость. Придется заменить ее на магическом поединке. 

Но расстроен он не был. Никто из них не был расстроен. Огненные смотрели друг на друга, и в глазах обоих плескалось предвкушение реванша. Похоже, они успели попортить друг другу немало крови и теперь нашли официальный повод подраться.

И этот повод – я. Кажется, при следующей встрече Юлиус Ару меня все-таки убьет, чтобы не сбивала сыночка с пути истинного. Но что я могла сделать?

Я стояла ни жива ни мертва, пока они договаривались о времени и месте поединка. В память врезалось только одно: через три дня. Через три дня моему кровному врагу предстояло сойтись с мастером огненных иллюзий. Но зачем? Ради чего он идет на такой риск? Меня использовали, чтобы свести старые счеты? 

Наконец, Лукиан ушел, и звонок разогнал студентов по классам. Рядом со мной остались только Ару, ректор и… Кай.

Кровник смерил парня презрительным взглядом. Но неожиданно миролюбиво приказал: