Потому что малышка Лили подняла вверх Юджина. Тот парил под облупившимся потолком, распластавшись на воздухе, как на воде, а Лили, стоящая внизу, радостно смеялась.

— Ю-ин! — воскликнула она.

Мое сердце рухнуло в пятки. Юджину было высоко лететь до пола. Он разобьется!

Глазки Лили радостно горели красным — кроме этих двоих в холле никого не было. 

Не успела я сказать ни слова, как Юджин полетел вниз. 

— Нет! — выпалила я, бросаясь вперед.

Юджин замер, недолетев до пола буквально пару десятков сантиметров, а затем поднял голову.

— Леди! Вы…

Он забарахтался, как будто пытался выплыть из воды, и наконец шлепнулся на пол. Лили радостно гинкула и сказала что-то вроде: “Упа-у!”

(Интересно, как у нее с речью, к слову? Нужно учить ее говорить, пока это еще возможно.)

— Леди Иви! — выпалил Юджин, вскакивая и вытягиваясь в струнку.

Бросив взгляд на доктора, он тут же покраснел. У меня складывалось ощущение, что этих двоих что-то связывало — но что? Никто из них не спешил рассказывать.

— Что здесь происходит? — скрывая панику в голосе, спросила я. 

— Так играли мы, леди! Няня Урсула попросила за Лили присмотреть, пока они кашу варят — вот. Присматриваю! Да?

Юджин улыбнулся, подхватывая Лили на руки и подбрасывая в воздух, а у меня внутри остатки ужаса смешивались с облегчением.

Играли. Отлично.

Но почему во имя игры дети всегда пытаются или навредить себе, или другим? А дети, у которых есть способность к телекинезу явно способны вредить себе и другим с особым размахом.

Лили что-то пролепетала и протянула ко мне руки. 

— Видите, доктор Дженкинс? — с достоинством спросила я, забирая девочку у Юджина. — У нас все под контролем.

— Неужели, — хмыкнул доктор Дженкинс, но, к счастью, воздержался от замечаний.

Нужно провести для детей инструктаж и объяснить, что с полетами нужно быть осторожнее.

С другой стороны, это все равно что бороться с ветряными мельницами: в моем мире дети, не владеющие телекинезом, занимались лазаньем по деревьям и точно так же вполне успешно подвергали себя опасности.

И все-таки провести воспитательную беседу — нужно.

Доктор Дженкинс согласился остаться на завтрак, который, к счастью, прошел без происшествий. Почти. Самым неприятным из произошедшего было то, что Мелисса не проглотила ни кусочка, сверля меня и доктора Дженкинса напряженным взглядом, а вслед за ней ложки один за другим откладывали и остальные. 

Даже Лили, которая совсем недавно при Юджине просилась ко мне на руки, в присутствии Мелиссы как будто вся деревенела и смотрела на меня настороженно.

Я пока так и не смогла придумать, что с этим делать. Мелисса явно была у детей лидером, на нее равнялись, ей подражали. И она, очевидно, решила объявить мне войну.

Что ж. 

Поглядим. 

— Все хорошо? — улучив момент, спросила я у девочки с совиными глазами. 

Та, помедлив, кивнула, поглощая кашу с тарелки так быстро, что я даже не могла уследить за ее движениями. Ладно. Пускай ест. Сколько она голодала? Должна привыкнуть, что еды теперь — хватает. Мимолетно я порадовалась тому, что воспитанников в приюте совсем немного и у меня есть возможность уделять побольше внимания каждому. Страшно подумать, как было бы сложно с двадцатью или даже десятью потерянными ребятишками. 

— Вам понадобится кабинет, доктор Дженкинс? — намекнула я после завтрака. 

— Аб, мы же договорились. Зачем? — поднял он брови.

— Чтобы помочь Дереку с его проблемой.

— Я вполне могу сделать это в столовой. 

Я окинула взглядом притихших детей. Конечно, отличная идея. А успокаивать их потом мне?

— Это не лучший вариант, — отрезала я. — Давайте я одолжу для этого свою спальню.

Я подмигнула Дереку, который справился с завтраком вполне ловко, орудуя единственной рукой. На месте второй красовалось крупное кожистое крыло, суставы которого были согнуты под неестественным углом.

Под пристальным взглядом Мелиссы я поправила одеяло, в которое кутался Дерек.

— Зачем? — спросил Аб, откладывая ложку и вставая. — Это займет всего две минуты. Ты же не против? — Он улыбнулся Дереку. — Если я еще раз взгляну на твое крыло?

Тот, бросив короткий взгляд на Мелиссу, промолчал, болтая в воздухе ногами и облизывая ложку.

— Надо ответить, — укорила няня Урсула. — Что ты застеснялся, что ты?

— Позвольте вас на минутку, — теряя терпение, попросила я. 

Когда мы с Абом вышли из столовой, я прошипела:

— Доктор Дженкинс, если я не ошибаюсь, вправить вывих — это довольно болезненная процедура. 

— Смотря с чем сравнивать. Вы сомневаетесь в моих навыках?

— Я не сомневаюсь в том, что детям не нужно этого видеть! Они привязаны друг к другу — и переживают. 

— Поверьте, от этого не будет вреда. Они вряд ли настолько чувствительны, как вы о них думаете.