— Какого, — мать вашу (этого я не сказала, пришлось сдержаться), — еще прошлого превращения? 

— Дерек виверна! — воскликнула Бетти, вытирая заплаканное лицо. — Он не может не обращаться! Это его природа! У него еще после прошлого превращения…

— Тс-с-с, — зашипел Берт, толкая сестру локтем.

Так. Я снова посмотрела на Дерека — одна из его рук все еще выглядела как крыло. Я вспомнила, что мне показалось странным в Дереке, крохотном светловолосом малыше, когда я его впервые увидела: впечатление было таким, как будто у него что-то не так с ногами. Могло ли это значить, что в “после прошлого превращения”, как сказала Бетти, у Дерека не до конца обратились ноги? А теперь вот — крыло.

Ох. Меня учили разбираться в периодизации развития детей по Выготскому, но не в том, как оборотничество влияет на жизнь ребенка.

И — виверна? 

— Так.

— Это было всего лишь на час! — выпалил Юджин. — Вы не должны были этого увидеть. 

Отругав себя на чем свет стоит за то, что доверилась мальчишке, я вздохнула:

— Почему?

В этот момент Мелисса подошла ко мне вплотную — я увидела у своего лица подол черного платья из старой пыльной и местами потертой ткани.

— Это я подговорила Дерека превратиться. Не трогайте его. 

Виски закололо.

— И часовню — тоже ты развалила? — устало спросила я. 

Подняв взгляд, я увидела на лице девочки растерянность.

— Рассказывайте! — приказала я.

— Расшибся! — охнула няня Урсула, которая наконец добралась до подножья лестницы. — Ай беда! Давай вставай!

— Нет-нет! — остановила я ее. — Сейчас пойдем за врачом. Без его команды — не будем поднимать Дерека: вдруг сделаем хуже. 

Юджин с Мелиссой переглянулись.

Я погладила Дерека по голове. Он уже перестал всхлипывать, только смотрел на меня огромными испуганными глазами и держался рукой за крыло. Так, ладно. От боли не плачет — это плюс. Может, все обошлось ушибом. 

— Головой шевелить можешь? Чувствуешь ноги? Где болит?

Я по пощекотала Дерека за пятку, и он дернулся, гикнул.

Так, можно надеяться, что здесь ничего серьезного. Ничего такого, что нельзя вылечить. А вот для руки (для крыла!) понадобится врач. Его-то я сейчас и пойду искать, но сначала — узнаю, что здесь произошло за моей спиной. Они ведь явно все от меня что-то скрывают. 

С такой высоты упал! Виверна! Да чтоб его! 

— Я еще раз говорю — рассказывайте!

Дети молчали. 

— Ласточка, — вмешалась няня Урсула. — Так они тебя расстраивать не хотели. 

Юджин едва заметно кивнул, потупив взгляд. 

— Так. Няня Урсула, может, вы мне расскажете, что происходит? Раз уж вы поняли?

Она вздохнула, посмотрела на притихших детей — даже крошка Лили, которая нервно теребила свои рожки, не издавала ни звука — и заговорила. 

В общем, все оказалось до боли просто: неблагим детям было запрещено использовать магию. 

Тогда все становилось понятным: если Дерек не может не обращаться, то Юджин, должно быть, решил, что стоит разбудить его пораньше и дать полетать — пока я точно не увижу.

И вот — случилась беда. Он застрял между перилами, испугался, когда меня увидел — и упал. Проклятие! Этого бы не случилось, если бы они просто мне все рассказали! Умом я понимала, почему они мне не доверяют, но сердце отчаянно хотело на них накричать.

— Я не против того, чтобы вы пользовались своей магией в стенах приюта, — вздохнула я, стараясь говорить спокойно. — В городе — другое дело, с этим потом разберемся. Но я хочу, чтобы вы рассказывали мне о том, что собираетесь делать! Иначе все может закончиться плохо. Понимаете? Иначе я не смогу помочь вам. 

Обведя взглядом мордашки детей, я покачала головой. Вряд ли, конечно, до них дошло, но — какие еще у меня варианты? Только надеяться, что все устаканится со временем.

Иначе моя жизнь станет напоминать старый бородатый анекдот: “Никто не верит мне, что я хорошая. Я и говорила, и убеждала, и била — и все равно не верят”.

— Юджин — с тобой поговорим отдельно. Если ты хочешь остаться здесь как воспитатель — то я хочу знать, что мы на одной стороне, — не дожидаясь ответа, я посмотрела на Дерека. — Сейчас я схожу за доктором — а ты останешься с няней Урсулой, хорошо?

Я тронула мальчика за крыло — и он тут же вскрикнул, глаза опять повлажели, он дернулся, пытаясь отползти. Я тут же отдернула руку и успокаивающе пробормотала что-то извинительное. Больно? Проклятье. Значит, все-таки не обошлось. Перелом?

— Юджин, идем. Покажешь мне, где здесь живет доктор. Няня Урсула, проследите, чтобы Дерек не вставал.

— Но… — сказал Юджин, переглядываюсь с Мелиссой.

 — Без но. Если не знаешь, где искать доктора, — то как раз будет повод узнать. Мне нужна твоя помощь.

Нам, таким бедовым, все равно придется свести с ним тесное знакомство.

Я встала. 

— Ну? Что стоишь, идем.

— Леди, — кашлянул Юджин. — Так не пойдет сюда доктор, вы что? Мы же неблагие. Кому надо нас лечить?