— Или... — Я прищурилась. — Что именно рассказала тебе Мелисса? Что я съела малышку Лили на завтрак? И ты бросился в бой, даже не проверив информацию? 

Его щеки, кажется, покраснели.

— Вам просто зачем-то нужно, чтобы дети вам доверяли, — отрезал Юджин, скрестив руки. — Не думайте, что вам так легко удастся их обмануть. И, раз уж вы проболтались про свой маленький грязный секрет…

— Мне в самом деле нужно, чтобы дети мне доверяли, — перебила я. — Потому что я хочу сделать это место для них домом. Где они смогут спокойно расти и чувствовать себя в безопасности. 

А еще я хотела многому их научить, как минимум — читать, писать и… знать свой дар и уметь его использовать. Я хотела, чтобы они, когда вырастут, вышли отсюда достаточно крепкими и уверенными, чтобы не остаться на улице и не перебиваться попрошайничеством. Чтобы знали, что могут сюда вернуться за помощью или советом. Но для таких громких заявлений пока было рано. Что у меня есть? Голый энтузиазм и горстка монет. 

Юджин смотрел на меня, подняв брови, а потом засмеялся. 

— И вы ждете, что я вам поверю, леди? Вы нас совсем за дураков держите? Зачем тогда вы уволили отсюда воспитательницу Долорес? Она не делала ничего плохого. 

— Она чуть не ударила Дерека, — ответила я, как будто вынуждена была объяснять, почему дважды два — это четыре. — И таскала его за ухо. 

Не говоря уже обо всем остальном. 

Юджин наклонил голову.

— И что?

— Так нельзя. 

— Леди, вы как будто с неба свалились. Это с нормальными детьми так нельзя. А с нами можно, мы же отродья. Неблагие. Нас держать надо крепко, мы как звери.

Он, кажется, искренне не понимал, что не так. 

— Я с этим не согласна. Именно поэтому я выгнала Долорес. Теперь я здесь хозяйка. И воспитывать подопечных буду так, как считаю нужным. 

И хозяйка я здесь во всех смыслах, дом тоже принадлежит мне, но Юджину я уж точно не собиралась этого говорить.

Он буравил меня взглядом. 

— Предыдущая воспитательница всыпала мне розг, когда я в первый раз попытался отсюда сбежать, — сказал он наконец. — Долорес обходилась всего-то кулаками, это ерунда. Если вы собираетесь доставать розги, то…

— Здесь такого не будет, — отрезала я, теряя терпение. — И у тебя, дорогой мой, есть несколько вариантов: первый — убраться отсюда. Не хочешь оставаться — скатертью дорога, ты не мой воспитанник, держать тебя я не стану. Второй — продолжить прятаться там, где ты прятался. В подвале? — Юджин дернулся, так что я, кажется, попала в точку. — Имей в виду, я против. Хочешь жить на моей земле — будь добр или платить за аренду, или помогать по дому. Иначе я найду на тебя управу, клыки и когти меня не пугают, сам видел.

Я замолчала, переводя дух.

На самом деле когти и клыки пугали меня до чертиков. А стоило подумать о розгах как о методе воспитания, и кулаки сами собой сжимались. Но не время показывать смятение и слабость. 

Я должна быть сильной, если всерьез хочу помочь детям. И даже этому почти взрослому, злобному, недоверчивому, но такому потерянному оболтусу.

— И третий вариант — ты можешь согласиться на мое предложение. Мне нужен воспитатель. Кто-то взрослый, кого любят дети. Кто может найти с ними общий язык. Кто знает этот дом и этот город. Кто понимает, что такое расти в приюте. Ты подходишь идеально. Итак. Твой ответ?

Юджин хмурился. Всполохи керосиновой лампы плясали на его лице. 

В комнате было тихо, только дети посапывали на разные лады и няня Урсула у двери крайне недовольно вздыхала и время от времени принималась ворчать себе под нос. Я надеялась, что наш тихий разговор не долетел до их ушей. 

— Леди, — наконец сказал он. — Так я же неблагой. Все про это знают.

— Неблагих запрещено нанимать на работу? 

Это вряд ли, иначе я не смогла бы подписать скрепленный драконьей магией контракт.

Юджин растерялся. 

— Нет, но… 

— Тогда я не понимаю, почему мы об этом разговариваем. Я жду твоего ответа.

Выражение лица Юджина было странным. Он смотрел на меня, как уличный воришка бы смотрел на полицейского, который вдруг решил его отпустить, даже не погрозив пальцем.

— Леди, вы же знаете, что вы сумасшедшая? — аккуратно спросил он. — Это против правил. 

— Каких? Где записаны эти правила?

Вдруг и правда записаны! Я ведь ничего об этом мире не знала. Но в моем контракте не было никакого запрета, я это точно помнила: могу нанимать сотрудников по своему усмотрению, если не выхожу за рамки бюджета.

— Против всех! Кто угодно вам скажет. Это же… да это же полная дичь!

Я хмыкнула, услышав фразу, которую уже слышала от подростков в моем мире. Все-таки есть во всех подростках что-то неуловимо одинаковое (например, то, что каждый из них убил бы меня за одно такое предположение).

— Так ты со мной? Или трусишь?

Юджин нахмурился, качнул головой,а потом открыл от удивления рот.

— Вы меня что, на слабо берете, леди?