Кассия утомленно посмотрела на нее и ничего не ответила. Да и что тут скажешь? Словами горю не поможешь, так что лучше было заняться делом.

Осмотрев спальню, Кассия задумалась, что ей может понадобиться на Седьмом круге. Будь ее воля, она бы взяла кинжалы и яды, но сама же от них и погибнет, когда их отнимут и используют против нее. Кассия и нож-то умела держать лишь маленький, садовый, чтобы срезать цветы для букетов, которыми потом украшала свои покои.

Вздохнув, она взяла еще одно платье и положила его к остальным в большой баул.

Ахига позволил Кассии собрать пожитки, и она решила не мелочиться, ведь неизвестно, предоставят ли ей на Седьмом круге хоть какую-нибудь одежду.

«Я позволю тебе взять с собой вещи. Сколько успеешь собрать до нашего отъезда, столько и увезешь. Если не появишься во дворе, я найду тебя, притащу за волосы к коню и перекину через седло», — вот как он сказал.

Глянув на свое любимое золотистое платье, Кассия потянулась к нему, но Елена подскочила к ней и схватила его первой.

— Нет-нет, — затараторила она. — Оно слишком красивое и много плоти оголяет. Не стоит провоцировать хищников. Возьми что поскромнее, поношенное, выцветшее. Желательно, такое, чтобы этот дикарь не захотел тебя вообще, но… боюсь, ты слишком юна и прекрасна. Впервые я жалею об этом.

Кассия не стала говорить, что «этот дикарь» в любом случае ее возьмет, причем уже сегодня. Он не упустит возможности отпраздновать свой триумф. Будь она безобразной и старой, Ахига все равно ляжет с ней хотя бы затем, чтобы унизить дочь врага и насладиться своей властью. Таковы уж мужчины.

Кассия знала, что лучше покориться, ведь этот сильный и беспощадный человек способен причинить невообразимую боль, но при мысли о близости с ним ее начинало мутить. Все равно что лечь с животным — оно не только может разорвать на клочки, но и отвращает своей сутью.

— Хоть бы он не убил тебя и не покалечил, — вздохнула Елена.

— Зачем ему брать себе женщину и убивать ее? — встрепенулась Кассия.

— Ох, милая… — мать посмотрела на нее как на несмышленое дитя. — Боюсь себе представить, какие у него предпочтения в спальне. Я была против того, чтобы тебя выдавали за этого изверга Ваала, но он не стал бы причинять тебе слишком сильную боль из страха испортить отношения с твоим отцом. А теперь…

— Мама! — не выдержав, повысила голос Кассия. Ей было страшно, и она нуждалась в поддержке, а не в запугивании. Запугать себя Кассия могла и без чьей-либо помощи.

— Прости, но ты ведь сама спросила, — таки бросив платье в баул, Елена потянулась к ней и поправила ее волосы, собранные в косы, чтобы никто не увидел двух круглых костяных обрубков над висками. — Просто я очень за тебя боюсь, — вздохнула Елена. — Не хочу отпускать, — лишь затем она крепко обняла ее.

Прильнув к ней, Кассия вдохнула тонкий аромат духов, исходивший от ее золотистых волос. Она не могла не гадать, когда в следующий раз увидит мать и увидит ли вообще. Вернется ли когда-нибудь на Третий круг? Хотя бы ненадолго…

В спальню без стука зашли два легионера Ваала.

— Госпожа Кассия, — заговорил один из них, и хоть обращался он к ней вежливо, в его голосе не было совершенно никакого почтения. — Мы готовы к отъезду. Нам приказано вас привести.

Кассия прижалась к матери еще крепче. Как же она хотела велеть им всем проваливать! Едва ли они осмелятся применить силу...

Но Ахига обещал в случае неподчинения явиться сам, за волосы выволочь ее во двор, перекинуть через седло и все равно увезти на Седьмой круг. Почему-то Кассия не сомневалась, что он вполне способен исполнить эту угрозу.

— Госпожа Кассия, — громче и злее позвал легионер.

Значит, пришло время заглушить эмоции и заставить себя выйти во двор, чтобы никто на Третьем круге не видел, как принцессу — хоть и развенчанную — унижает вражеский полководец.

Только Кассия попыталась разомкнуть объятия, как мать снова схватила ее и зашептала ей на ухо очень тихо, но поразительно горячо:

— Милая моя, ни на секунду не забывай, что ты — дочь самого Асмодея. Не позволяй этим зверям втаптывать твое происхождение в грязь и попрекать тебя им. Не слушай их ложь. Будь сильной и стойкой. Я верю, что однажды ты сможешь уничтожить как этого безродного пса, захватившего тебя, так и его хозяина.

— Госпожа Кассия! — прикрикнул легионер.

— Иди! — мать отстранила ее от себя. — И помни, что я тебе сказала.

Все еще ошарашенная ее словами и горячностью речи, Кассия подошла к своему баулу и попробовала его поднять. Удалось не сразу, настолько тяжелым он был. Запоздало она поняла, что переоценила свои силы, не привыкшая носить свой багаж сама. Стоило взять поменьше вещей, но у нее уже не было времени решать, какие из них оставить.

Кассия гадала, поволочь ей баул по полу или все-таки попытаться унести, когда к ней подошел второй легионер, до сих пор не проронивший ни слова. Он был молодым, но поразительно высоким и широкоплечим для своего возраста, со взлохмаченными волосами цвета пшеницы.