Мы переплетаем пальцы, и я прислоняюсь головой к его плечу, наблюдая за тем, как волны мерно накатывают на берег и отступают обратно в океан.

Время от времени Рид целует меня в макушку, а спустя долгие минуты тишины глухо произносит: — Как твой муж и мужчина, который любит тебя всей душой, я клянусь всегда защищать тебя и заботиться о тебе.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, и при виде его серьезного лица мое сердце начинает биться чаще.

— Я никогда не дам тебе повода усомниться в моих чувствах к тебе. Я всегда буду беречь тебя и относиться к тебе как к настоящему чуду, которым ты и являешься. — Его голос звучит хрипло, но каждое слово – словно нежная ласка для моего сердца. — До последнего вздоха я буду любить тебя всем сердцем. Я выбираю тебя своей спутницей на всю оставшуюся жизнь, потому что не мыслю без тебя ни единого дня. — Он прижимается лбом к моему лбу и шепчет: — Я люблю тебя, Энни, мой свет, моя жена. — Отстранившись буквально на пару сантиметров, он снова заглядывает мне в глаза. — Я люблю тебя всем, что у меня есть, всем, что я есть, и всем, чем я когда-либо буду, Ана.

— Господи, — всхлипываю я, обвивая руками его шею, пока по щекам катятся слезы счастья.

Губы Рида накрывают мои, и он увлекает меня за собой на теплый песок, устраивая наполовину поверх своего тела.

Мои ладони обхватывают его скулы, и пока я целую мужчину всей своей жизни, в наших мыслях живет лишь то удивительное, светлое будущее, которое ждет нас впереди.

ЭПИЛОГ

Рид

(Пятнадцать лет спустя…)

— Плесни-ка мне еще, — просит Рафа, один из местных жителей и завсегдатай нашего тики-бара. Он снова выглядит подавленным, потому что София флиртует с серферами Беном и Хави.

Я наливаю ему еще один «Куба либре» и двигаю бокал через стойку.

— Не бери в голову. Она одумается, — говорю я, опираясь предплечьями о потертую столешницу и окидывая взглядом столики на открытой террасе, обдуваемой легким океанским бризом.

— Не знаю, чувак. — Рафа качает головой. — Я уже несколько месяцев пытаюсь. Она не хочет ничего обо мне знать.

Вспомнив бар, в котором я когда-то встретил Ану, я замечаю: — Я знал одну парочку в точно такой же ситуации. Женщина строила глазки всем вокруг, кроме него.

Рафа пристально смотрит на меня.

— И чем кончилось?

— Он набрался смелости и пригласил ее на свидание. И она согласилась. — Выпрямившись, я легко хлопаю ладонью по стойке. — Может, и тебе стоит попробовать.

Я обхожу барную стойку и заглядываю в подсобное помещение. Увидев Лилу и Тайлера, которые сидят за столом над домашним заданием, я окликаю их: — Где ваша мама?

Тайлер озирается по сторонам так, словно Ана должна по волшебству материализоваться прямо из воздуха, и пожимает плечами.

Клянусь, порой мой сын испытывает мое терпение с таким усердием, будто только ради этого и появился на свет.

— О боже мой! — доносится с улицы взвизг моей жены, и в следующую секунду она взлетает по ступенькам с другой стороны бара и вихрем врывается внутрь. — Марибель никак не хотела замолкать. Я сейчас описаюсь.

— Папочка, — зовет Лила, и, переведя взгляд обратно на детей, я вижу, как моя малышка семенит ко мне со своей книжкой в руках. Четырехлетняя дочка поднимает ее вверх и тычет пальчиком в слово на странице: — Что здесь написано?

— Приключение.

Снова и снова повторяя вслух новое слово, она возвращается к столу и взбирается обратно на стул.

Пару месяцев назад она жутко расстроилась из-за того, что Тайлеру задают уроки на дом, а ей нет, поэтому теперь мы даем ей задания по чтению, чтобы она не чувствовала себя обделенной.

— Ну почему я должен делать уроки в пятницу? — бурчит под нос Тайлер. — Я могу сделать их и в воскресенье.

Прежде чем я успеваю ответить, ко мне сзади подходит Ана и спрашивает: — Как тут у вас дела?

— Отлично. — Я указываю большим пальцем в сторону Тайлера. — Твой сын желает знать, почему он обязан делать уроки прямо сейчас.

Я уже собираюсь отойти, но замираю на месте, услышав ее ответ: — Если мне не изменяет память, ты лично присутствовал при его создании.

Развернувшись, я решительно шагаю обратно к ней. Обхватив ее одной рукой, я рывком прижимаю ее вплотную к своей груди и, наклонившись к самому уху, низким голосом шепчу: — С тех пор как мы его сделали, прошло уже одиннадцать лет. Воспоминания немного потускнели. Может, заглянем в кабинет, чтобы ты освежила мне память и показала, как это делается?

Ана звонко смеется и с лукавой искоркой в глазах легонько хлопает меня ладонью по груди, выскальзывая из объятий.

— Придется тебе потерпеть до вечера, пока дети не уснут.

— Папочка, — снова зовет Лила, подходя к нам с раскрытой книжкой. — А это что за слово?

Я кладу ладонь ей на макушку и наклоняюсь, чтобы разглядеть буквы.

— Навсегда.

И снова, сосредоточенно повторяя слово про себя, она топает обратно к столу.