— Ты прав, — говорю я. — Я поняла это, когда потянулась. — Поднимаю омелу. — Повесишь?

Он наклоняется и целует меня.

— Тебе нельзя поднимать руки, но меня больше беспокоит то, что ты стояла на стуле. С твоим плечом велик риск снова повредиться. — Он слегка сжимает мои бедра. — Пожалуйста. Стой на земле.

Его забота — трогательная и до смешного милая.

— Ладно, — говорю я. — Но тогда тебе нельзя никуда уходить. Мне нужно повесить шесть штук.

Он притягивает меня ближе, обнимает одной рукой за спину, другой забирает омелу.

— Это значит, что я смогу поцеловать тебя под каждой?

Я улыбаюсь.

— Тебе омела не нужна, чтобы целовать меня.

— Вот и хорошо, — говорит он. И его губы вновь находят мои.

На следующий день Питерсоны приезжают в Stonebrook целой колонной минивэнов и внедорожников. Кейтеринг с утра ходит туда-сюда, поднимая блюда из кухни у ресторана в дом. По дому тянется потрясающий запах еды, звучат рождественские песни, и, должна признать, украшения выглядят безупречно.

Несколько человек сразу отмечают роскошную елку, заходя в гостиную, и я мысленно помечаю: нужно передать Ною, что им понравилось.

Сейчас он в козлятнике, как каждый вечер — обходит животных. Но, думаю, сегодня задержится подольше, чтобы не попадать на шумную толпу.

На празднике собрались четыре поколения Питерсонов — от старушки лет девяноста до младенца, которому едва исполнилось три месяца.

Они очень дружелюбные, громкие, веселые и искренне рады быть вместе.

После приветствия и короткого объяснения, как пройдет вечер — коктейли, закуски, потом ужин и десерт, когда захотят, — я пробираюсь на кухню и накладываю себе небольшую тарелку из лотка, который повара оставили для нас с Ноем.

Он появляется неожиданно, подходит сзади и обнимает меня за талию.

— Привет, — шепчет он мне в ухо. — Ты прекрасна.

Я прижимаюсь к нему, наслаждаясь теплом его груди у себя за спиной.

— Правда? — Я переоделась после того, как он видел меня в последний раз: красное платье с запахом, которое Эви заставила меня купить. По ее словам, оно идеально подходит к моим волнистым каштановым волосам и делает грудь потрясающей.

— Правда, — говорит Ной. — И пахнешь великолепно.

Я разворачиваюсь в его руках, чтобы посмотреть на него.

— Я удивлена, что ты вернулся в дом. Думала, ты сегодня будешь ночевать у коз.

— Была мысль, — признает он. — Но я проголодался.

Он тянется через мое плечо, берет фаршированный гриб и отправляет его в рот. Закрывает глаза, тихо стонет и у меня моментально теплеет в груди.

Новая любимая забава: смотреть, как Ной Хоторн наслаждается едой.

— Если будет возможность, приезжай, когда ресторан открыт, — говорит он, тянуясь за еще одним грибом. — Это лучшая еда в моей жизни. И я говорю не потому, что Леннокс — семья.

— Леннокс — шеф?

Ной кивает.

— Знаменитый повар и кинозвезда в одной семье — звучит роскошно.

— Если честно, они все чертовски талантливы, — говорит Ной. — Было бы раздражающе, если бы они не были такими приятными людьми.

— А твои братья? — Я беру крекер с запеченным бри и вишневым конфитюром. — Мы говорили о детстве, но я так и не узнала, чем они занимаются.

На кухне кипит работа: повара носят подносы, доготавливают блюда. Но тут, у кофемашины, мы с Ноем почти никому не мешаем.

Нельзя сказать, что у нас есть уединение, но для такой легкой беседы — вполне достаточно.

— Мои братья, — произносит Ной так, будто эта тема его и забавляет, и утомляет. — Отличные ребята. Умные, способные. Но иногда кажется, что мы живем на разных планетах.

— В каком смысле?

— Ну вот, Мейсон получил магистра делового администрирования и всегда хорошо зарабатывал, хотя, мне кажется, ни одна работа ему никогда не нравилась. Спенсер пошел в юрфак, но не стал сдавать экзамен, вместо этого открыл консалтинговую фирму. Он невероятно стратегичен и отлично ладит с людьми, так что помогает компаниям работать эффективнее и выстраивать культуру. И начал он все это без малейшего опыта — просто решил и сделал.

— Звучит смело, — говорю я.

— Сейчас — да. Потому что получилось, — отвечает Ной. — Но сначала это выглядело безрассудно. Впрочем, они все такие. Просто берут и делают.

— Понимаю. Я знаю таких людей. А третий?

Ной усмехается.

— Это Уилл. Он отучился один семестр, бросил колледж, уехал в Европу, прошел автостопом Францию, работал где придется и учил все, что можно, про вино. Полгода назад вернулся и уговорил Мейсона и Спенсера купить с ним винодельню.

— Ого. Это серьезно.

Ной смотрит на поднос у меня за спиной.

— По твоему лицу видно, что ты сейчас попробовала что-то потрясающее.

— Божественно, — говорю я, указывая на крекеры с бри. — Вот эти. Попробуй.

Ной берет один, второй протягивает мне.