– Тогда… Можешь сходить со мной в парк? Мы часто гуляли там с Ярославой, – вдруг сказала она.

Серж ничего не стал спрашивать, лишь согласно кивнул, и они вместе отправились на улицу. На них снова смотрели, но теперь Стеша не обращала на это внимания. Перед тем, как выйти, Стеша взяла со стола с черной скатертью одну из купленных ею роз. Серж заметил это, но ничего не спросил.

Покинув корпус, они направились в сторону парка, в котором Стеша и Ярослава часто проводили время после пар. Шли молча – она чуть впереди, он – позади. Парк завалило за ночь, но никто еще не чистил дорожки, поэтому снег хрустел под ногами. Небо на удивление было чистым, насыщенного синего цвета, и выглянувшее солнце серебрило снег на ветвях спящих деревьев.

Они дошли до одной из лавочек, которую Яра называла их лавочкой – она пряталась под ветвями высоких кустарников от чужих взглядов. Сняв рукавичку, Стеша стряхнула снег со спинки и увидела старую, но все еще хорошо заметную надпись: «С + Я = дружба навсегда». Они с Ярой сделали ее еще на первом курсе, когда закрыли первую сессию и на радостях пошли гулять. Ели пломбир в стаканчиках, несмотря на холод, смеялись и обещали друг другу, что их дружба – это навсегда.

Стеша смотрела на эту надпись и снова плакала. Она сама не понимала, почему ее потянуло в это место. Наверное, потому, что именно тогда она впервые в жизни поняла, что у нее есть настоящая подруга. До Яры подруг у нее не было – только хорошие знакомые в школе, пути с которыми разошлись после выпуска.

– На первом курсе я ужасно стеснялась, – вдруг сказала Стеша, глядя на надпись. – Было очень страшно, что никто не захочет со мной общаться. И что я снова буду одна, как в школе. У всех компании, а у меня – никого. Ведь все любят красивых людей… Я так боялась, что приехала на первую пару раньше всех. Стояла у двери в аудиторию и тряслась. Яра пришла второй и первой познакомилась со мной. Просто подошла и сказала: «Привет, я видела тебя на творческом экзамене. Мы будем учиться вместе. Меня зовут Ярослава». Мы болтали до начала пары. Вместе сели. И потом всегда сидели вдвоем – я и она. С тех пор мы и дружим. Дружили, – поправилась Стеша и положила белую розу на лавочку, прямо на снег.

– Соболезную. Мне тоже больно, – сглотнув, сказал Серж.

– Спасибо, – не глядя на него, ответила Стеша. – Она самый лучший человек из тех, кого я знаю. А я… Я поругалась с ней вчера. Сказала гадости. Последнее, что слышала от меня моя подруга, это… это обидные слова. Вот так я отплатила за ее дружбу.

– Ты ни в чем не виновата, – мягко сказал Серж. Он подошел к плачущей Стеше и обнял ее. Его лицо исказила боль.

– Виновата… – С трудом проговорила девушка, прижимаясь лбом к его плечу.

– Нет. Не говори так. Это обижает Яру. Она считала тебя сестрой.

– Думаешь, она нас видит? – прошептала Стеша.

– Да. Конечно, видит. И слышит. Поэтому не огорчай ее такими словами, – ответил Серж, гладя ее по спине. – Обещаешь, Стефания?

– Обещаю, – прошептала она.

Раньше Стеша только мечтать могла о том, что Серж обнимет ее, а теперь ничего к нему не чувствовала. Разве что благодарность.

Стеша не поехала с ним на машине – сказала, что хочет побыть одна. И медленно пошла к остановке, не зная, как жить дальше.

Они оба знали, что срезанная роза проживет на таком холоде совсем недолго. Ее жизнь будет такой же короткой, как жизнь Ярославы.

«Наша дружба будет вечной», – думала Стеша, сидя в автобусе и глядя на проносящиеся мимо улицы из глазка, протертого на заледеневшем окне.

Глава 10. Неискренность

– Повторяю – я выгнал Лену, когда она пришла ко мне, – высоким голосом сказал Стас. – И не знал, куда она поехала дальше. Просто велел ей выметаться! Она буквально ворвалась ко мне и стала нести какую-то чушь!

Игнат, стоящий напротив со скрещенными руками, смотрел на него с отвращением. Этот обрюзгший лысоватый человек со злыми хитрыми глазками не вызывал ничего, кроме неприязни. Он был дорого и со вкусом одет, однако в аромат роскошного одеколона вплетался какой-то едва уловимый, тошнотворный запах – что-то вроде тухлого полотенца. Пронырливая крыса.

Чтобы найти бывшего сутенера Лены, много времени не понадобилось. Антон предложил доставить Тарасевича, как он выразился, прямо на дом, но Игнат решил лично приехать к нему.

– И как же она попала в твой дом? – спросил он, не спуская с него глаз. Голос Игната был пустым и холодным.

– Ее пустил мой помощник. И потом получил за этот необдуманный поступок. Я работал, был занят, а она чуть не набросилась на меня с угрозами, – прошипел Стас. – Обещала прикончить. Едва выставили…

Кажется, он хотел как-то обозвать Лену, но, взглянув в каменное лицо Игната, резко замолчал и облизнул губы. Он явно боялся и его, и охрану его отца, которая стояла за спиной парня.