— Тогда скажу: еду в комнате не хранить! Быстро все съесть и посуду за собой помыть! Оставишь крошки — заведутся мыкры, а заведутся мыкры — тебе несдобровать!

— Все поняла, Роза Каземировна, — пропищала я и живенько проскользнула в свою комнату.

Только закрыла дверь, как заплечный мешок сполз на пол и заявил:

— Ванька твой — подлец! От него негодяйством так и разит, ему мы верить не будем. Тетка-земельщица на самом деле не злая, просто денег на ремонте сэкономила и нервничает теперь — боится, что вскроется из-за тебя её хитрость. А тетка-бытовичка из столовой всем хороша, но еда у нее несъедобная. Я такое не ем.

— А что ты ешь? — заинтересовалась я, расставляя на столе коробочки с ужином.

Съесть всё, что дала добрая повариха, я за раз не смогу. Но наверняка Роза Каземировна преувеличивает, и за одну ночь никакие мыкры (это, кажется, мелкие магические паразиты) в моей комнате не заведутся.

— Понятия не имею, — недовольно протянула Клёпа и, забравшись на кровать, легла, поджав под себя лапки с задумчивым видом. — И этот вопрос меня сейчас тревожит куда сильнее, чем грядущее ночное нападение.

Какое ещё нападение?

— Думаешь, пугать будут, явившись в спальню к приличной девушке?! — ахнула я.

Признаться, когда повариха сказала, что искать дар будут через испуг, я подумала, что постучат ночью в дверь, выведут на улицу и объявят, что спать мне теперь до конца учебы больше трех часов не дадут. А что? Я бы очень испугалась.

— Вот только тебя, пожалуй, этим и можно напугать, — усмехнулась кошка как-то свысока. Будто жизнь повидала, в отличие от меня. — Но погоди-ка, дневник Стеллы хочет что-то сказать…

Клепа соскочила с лежанки и, запрыгнув на стол, ловко стянула с тетради ленточку. Деловито обслюнявив лапку, она принялась быстро листать страницы, пока не дошла до нужной.

— …Вот! Тут читай, — велела кошка, потыкав когтем в абзац. — Говорить вслух тетрадка не умеет, но я ее слышу, потому что мы одна суть — сама тьма.

Я положила на хлеб кусок колбасы, откусила и принялась скользить взглядом по написанным аккуратным подчерком строчкам.

«Защита — первое, чему я научилась. Себя, свой дом и свое имущество защищать нужно обязательно. Никто не будет тебя уважать и с тобой считаться, если ты и твое жилье будут уязвимы. Я это очень хорошо поняла и нашла один нехитрый, но действенный способ. Тьма добра и благоволит своим дочерям, потому что у неё у самой женская суть. Я обратилась к ней напрямую. Села посреди своей комнаты, закрыла глаза, нашла силу внутри себя и, обратившись к ней, представила, как ставлю на окна решетки, вешаю на двери замки, стены закрываю щитами, а себя окутываю непроницаемой броней. Мне было всего пятнадцать, я еще многого не знала и не умела, но с этого самого дня жизнь моя стала другой. Больше никто и никогда не поднимал на меня руку, а моя комната стала неприступной крепостью. Отчиму не осталось ничего другого, как отправить меня в академию, потому что теперь это он начал меня бояться, а не я его».

Я отложила дневник и задумчиво отпила из бутылки морса. Я очень мало знала о жизни прабабки Стеллы. Только то, что отец о ней говорил.

А рассказывал он мало и ничего хорошего.

Род Влэтко — старинный и знатный, но его корни лежат в суровых Северных горах, где большая часть суток — ночь, а зимой вообще светло не бывает. Там водятся упыри, мертвяки и другие мрачные твари, а сами горцы быстрые на расправу и жестокие. Один раз отец упомянул, что Стеллу выгнали из дома, поэтому она и не получила правильное воспитание и выучилась на магичку. Другой раз он сказал, что Стелла не умела любить, потому что ей горным снегом сердце заморозило. А я как-то не сильно историей прабабки интересовалась. Но теперь у меня появилась возможность это исправить. Я потянулась к дневнику, собираясь перелистнуть в начало и почитать, но он стремительно захлопнулся, прищемив мне пальцы страницами, как будто зубами.

— Ай! — вскрикнула я и затрясла рукой.

— Любопытство сгубило кошку, — заявила эта самая кошка поучительно. — Дневник тебе не записная книжка какая-то, а тёмный артефакт. Он сам даст знать, когда сочтёт нужным тебе что-то сказать.

Посмотрела на пальцы — никаких следов на них не осталось, но кожа продолжала гореть. Пришлось применить магию чтобы снять неприятные ощущения.

Итак, что я имела: вредный безголосый дневник, который будет выдавать советы, если смилостивится, и разговорчивую кошку, которая умеет прикидываться сумкой и все вокруг подмечать. Ну что ж, очень неплохо.

— Точно ничего из этого не будешь? — спросила я Клёпу, открыв крышки всех сохранителей.

Очень ценные артефакты, между прочим. У нас дома три таких больших в кладовой, а вот маленькие баснословно дорогие, поэтому отец их не покупал.

Клеопатра брезгливо обнюхала еду, лизнула остаток колбасы и громко чихнула.