Эти слова я говорила себе как мантру, пока собиралась с утра, пока продиралась сквозь разношёрстную толпу спешащих оентальцев и пока щурилась и сопоставляла загогулины с визитки с рунами на фасадах домов в самой густонаселённой части города. Эту фразу я мысленно повторила себе в сотый раз, когда молча протянула пластиковую карточку худому долговязому типу, представившемуся маэстро душ и желаний. Если бы не точно такой же медный оттенок волос, то ни за что бы не поверила, что эта неприятная личность имеет что-то общее с тем маэстро-пухляком, у которого мне довелось побывать в гостях вчера: слишком надменное выражение лица, брезгливо опущенные уголки губ, некрасивые узловатые пальцы. Шарфик из искусственного шёлка, обмотанный вокруг тощей цыплячьей шеи. А может, я заранее враждебно отнеслась к незнакомцу из-за знания, что он взял оплату живым товаром? Не знаю.

— Где он? — коротко бросила без излишних расшаркиваний.

— В сарае, — как нечто само собой разумеющееся ответил дылда-маэстро, указав на полусгнившую постройку на противоположном конце участка.

«Действительно, Селеста, ты же не думала, что такой тип мог поселить раба в своём доме», — мысленно себя упрекнула, когда рассмотрела и новенькую мембранную крышу, защищающую от кислотных дождей, и отличные стеклопакеты с плёнкой-хамелеоном, способной отсеять лишний солнечный свет. Не чета цваргским, но гораздо лучше, чем половина из того, что вставлено в рамы на Оентале.

Проржавевшие половицы сарая натужно-жалобно скрипнули под ногами. Дверь, открывшаяся лишь со второй попытки (я побоялась дёргать её в первый раз сильнее, чтобы не оторвать), с ужасным душераздирающим скрежетом всё-таки отошла в сторону и обнажила тёмный провал. В нос ударил резкий запах затхлой сырости, горькой полынной травы, мха и плесени. Помещение встретило тишиной. Настороженной и бесцветной.

— Где он? — повторила, чувствуя себя глупым плеером с заевшей флеш-картой.

— Так вон же он, валяется в углу, — раздался голос маэстро где-то позади, но я его уже не слушала, так как взгляд сам собой прикипел к вороху тряпья.

Сердце болезненно сжалось. Среди груды ветоши определённо кто-то лежал. Рваные и сиплые вдохи теребили влажный кусок холстины с торчащими из неё, как облезлые хвосты крыс, лоскутами. Шагнула ближе, всматриваясь в сумрак помещения и очертания лежащего под всем этим рваньем. Это совершенно точно был гуманоид. Не животное, не рептилоид или октопотроид, с которыми много лет назад воевал Цварг, — разумный гуманоид с двумя руками и ногами… Гадливо-удушливое чувство подкатило к горлу едким колючим комком. Резко сдавило живот, спазмом скрутило внутренности, сердце ухнуло куда-то в пятки, а вместе с ним я буквально рухнула на колени и торопливо откинула мерзкую тряпку подальше.

— Госпожа, что вы делаете?! Тут же грязь и ржавчина! Ваша одежда!.. — послышалось со стороны входа, но я лишь гневно шикнула.

Сквозь прорехи в лохмотьях взору открылась покрытая шрамами и язвами мужская обнажённая грудь, впалый живот и торчащие рёбра, как будто раба морили голодом как минимум полгода. На него было физически больно смотреть, внезапно заслезились глаза. На руках висели увесистые и на удивление современные магнитные наручники таноржского производства, которые активировались лишь тогда, когда преступник совершал попытку к бегству. В таком случае они притягивали кисти друг к другу и даже могли послать ощутимый электрический разряд, за что их прозвали успокоителями. В случае если преступник по каким-либо причинам умирал, наручники самостоятельно распадались на полузвенья. Сейчас успокоители тускло светились бледно-голубым светом, обозначая, что пульс у раба всё-таки есть.

Шею незнакомца рассмотреть не удалось из-за странной скрюченной позы её владельца, зато в полутьме сарая виднелось заросшее щетиной лицо, блестящий от пота высокий лоб, лихорадочно бегающие под закрытыми веками белки глаз и длинные спутанные волосы. Настолько засаленные, что нельзя было даже толком сказать, блондин это или брюнет. А может, и вовсе какой-нибудь смесок орша и миттара с изумрудными или фиолетовыми волосами, кто его знает?

— Он старый? Что за раса?

«Какая разница, какой он расы, Селеста? Он же явно страдает… Не должен ни один гуманоид жить в настолько ужасных условиях…»

— Да космос его знает. И возраст, и расу… — протянул продавец брезгливо. — В документах этого не было. Ублюдок чей-нибудь. Вообще на человека смахивает, только с рогами. Ха, наверное, его бывшая ему наставила рога, вот они у него и выросли!

Маэстро разразился противным визгливым смехом над собственной шуткой, сочтя её остроумной, а я вздрогнула и вновь перевела взгляд на голову раба. Действительно, рога. Как я сразу их не заметила? Но на органы восприятия колебаний цваргов не похожи… Тревога осела тонкой паутиной на подсознание, горькой пилюлей растворилась под языком. Фантомно заныли виски и затылок.

«Я найду тебя, Селеста, чего бы это ни стоило…»

Цварг или нет?

У мужчин моей расы рога чёрные, лоснящиеся, витые, а тут окостенелые, светло-коричневые. И, несмотря на многочисленные язвы, цвет кожи как у захухри или таноржца. Да и хвоста со смертоносным шипом нет. Нет же?

Взгляд зарыскал по лохмотьям незнакомца, пытаясь отыскать пятую конечность, которой гордились все цварги.

— Госпожа, да зачем он вам? — вновь обратился долговязый тип, явно испытывая беспокойство. — Вы такая маленькая и хрупкая, вам нужен настоящий защитник. Возьмите лучше профессионального контрактника. У меня такие замечательные экземпляры есть! Пойдёмте, покажу!