— А может, ты из тех, кому нравится грубое отношение?! — Щёку и мочку уха обдало внезапно горячее дыхание. Вторая мужская ладонь уверенно разместилась на моей ягодице. — Ну, Леста, признавайся, с какой целью меня купила у Аюра? Захотелось чего-то остренького? Не боишься, что с тобой может сделать несвязанный раб?!

Пока он нёс какую-то дичь, я оправилась от первого шока, вывернула руку — ту, за которую незнакомец схватил меня первой, — дотянулась до журнального столика, нащупала шприц-пистолет со снотворным и всадила полную ампулу в шею взбесившемуся полуконтрактнику. Лишь в ту секунду, когда я нажала на спусковой крючок, в тёмных глазах промелькнуло удивление. Секунда, другая — и мужчина обмяк. Я резко вскочила с его тела, отплёвывая попавшие в рот волосы, и на дрожащих ногах поплелась перезаряжать шприц-пистолет. Чувствую, он мне ещё понадобится.

Вот же придурок…

Придёт в себя, и избавлюсь от него по-быстрому. Селеста, чем ты думала, когда решилась приобрести раба на Оентале? Сомнительно, что он вообще разумен…

***

Льерт Кассэль

Сознание покачивало на тёплых волнах, и я думал, что умер. Какое-то время лёгкие всё ещё обжигало, но затем навалилась блаженная темнота, а боль отступила, оставив после себя лишь тонкий аромат эдельвейса. Так пахло в снежных горах на моей родине… Неужели так пахнет желанная смерть? Как же приятно…

Но из этого странного, почти сладостного состояния меня вывела какая-то эмоция. Мягкая, как дуновение ветерка, она коснулась рогов и тут же испуганно отшатнулась. Ветер? Эмоции? По ту сторону жизни? Быть такого не может… Или может?

Ещё несколько секунд ничего не происходило, а затем я понял, что ощущения совсем не фантомные. Кто-то меня действительно касается, вот уже рядом с рёбрами. Накрыл ладонью чужую маленькую ручку и приоткрыл глаза, пытаясь понять, где я и что случилось.

Передо мной сидела испуганная светловолосая девушка, которая приходила во снах и которую я принял за ангела. Она что-то лепетала, кусая губы. Из её щебета я понял, что её зовут Леста и она купила меня у Аюра. Воспоминания нахлынули внезапной лавиной. Вспомнилось всё и сразу: смерть Фьённы, быстрый и скорый военный суд, радиоактивная тюрьма на забытом астероиде, пираты…

— Смотри, на тебе уже нет наручников! — В тяжёлые размышления вклинился голос хорошенькой захухри.

То, что она слабая человеческая девушка, было у неё буквально на лбу написано: длинные золотистые локоны, милая чёлочка, пронзительные тёмно-кофейные глаза, — кстати, необычное сочетание для захухри, — ямочки на щеках, маленький носик. Мои ладони были в разы крупнее, чем тонкие аристократические запястья Лесты, а грубые мозолистые пальцы с заусенцами не шли ни в какое сравнение с её с аккуратными ногтями в форме мягкого овала. Она что-то говорила и говорила, а я вдруг испытал глухую ярость, поняв, что наручники, с которыми уже сжился и которые носил не один десяток лет, вдруг исчезли!

— Ты сняла с меня успокоители? Зачем?!!

Как и ожидалось, этот глупый ангелочек даже слов подобрать не смог в своё оправдание. Ну не дурёха ли? Девушка! Беззащитная! Сидит на одной постели с незнакомым мужчиной, да ещё и радостно щебечет, что сняла с него таноржские успокоители! Высокотехнологичные устройства, которые обычно надевались на преступников по окончании суда и до конца жизни. Они распадались на звенья-полукольца лишь тогда, когда у гуманоида окончательно пропадал пульс, и в очень редких случаях их снимали после успешной апелляции.

Она что, ненормальная? Купить больного полудохлого раба, зачем-то его выхаживать и снять наручники?!..

На короткий миг вместо симпатичного личика девушки возникли упрямые черты лица Фьённы. Она точно так же глупо себя повела, поверила траскам, обвела меня вокруг пальца… и только поэтому произошла трагедия.

Ярость на поступок Фьённы, на себя, за то, что не смог уберечь невесту, смешалась со злостью на непонятную девчонку, которая меня освободила. Перед глазами вспыхнуло прошлое, так ярко и дико, что захотелось взвыть. Действуя под гнётом эмоций и призраков прошлого, я схватил Лесту и притянул к себе, демонстрируя, что могло бы произойти, будь на моём месте любой другой гуманоид — с плохими мыслями. Жестокие слова сорвались с губ, а нутро замерло в ожидании, что вот — сейчас! — она испугается и заплачет… Будто бы этот миг мог поменять и перечеркнуть прошлое! Если бы Фьённа испугалась, если бы самовольно не пошла на те переговоры…

Я понял, что просчитался, лишь когда почувствовал тонкий комариный укус в районе шеи, а тело предало, переставая слушаться.