Маэстро шагнул внутрь, к клиентке, предпочитающей сидеть в дорогом платье на грязном полу, и настойчиво-аккуратно потянул меня за локоть. В этот момент с губ раба сорвался еле слышный сиплый хрип, а на меня нахлынула неожиданная злость на саму себя. Какая разница, цварг это или нет?

— Вы маэстро душ и желаний или кто?! — зашипела я, выдергивая локоть из цепкого захвата мужчины. — Я сразу обозначила, что пришла за этим… за ним, короче. — Решительно мотнула головой в сторону тряпья и внезапно встретилась с серьёзным блестящим взглядом серых глаз.

На миг несчастный широко распахнул глаза, внимательно на меня посмотрел и вновь провалился в небытие.

— Отдайте его мне!

Аюр, кажется, так звали этого маэстро с подмоченной репутацией, нахмурился и сложил длинные худые кисти на груди.

— Госпожа Леста, я действительно не думаю, что вам нужен этот… будущий труп. Посмотрите на него — не сегодня-завтра издохнет. А если очухается, то ещё и бросаться на вас станет. Как вы его дрессировать-то будете? Он же совсем дикий! Видите наручники? Мне прямо в них его и отдали, а если уж те гуманоиды на такие дорогие штуки расщедрились, то это точно преступник. Давайте всё-таки…

— Нет.

Звук собственного голоса — резкого и бескомпромиссного — плетью стегнул натянутые нервы. Я в упор посмотрела на маэстро. То, что меня отговаривали от приобретения полуконтрактника, лишь подтолкнуло иррациональное желание добиться для него свободы чего бы это ни стоило. Я порылась в кармане и протянула два секкера долговязому маэстро. Аюр молниеносно вытянул руку и сгрёб монеты.

— Это залог за раба, да? А остальное когда заплатите?

— Это за аренду носилок на гравитационной подушке, — хмуро бросила, поднимаясь с колен. — Как-то же я должна доставить свою покупку до дома. Погрузите его аккуратно, — я сакцентировала внимание долговязого на последнем слове. — Документы подготовьте, я забираю его прямо сейчас.

— А как же оплата за полуконтрактника?! — Голос возмущённого работорговца сорвался на фальцет.

— Вы сами сказали, что он умрёт, так? Неужели вам нужны проблемы с местными властями? Если вы сейчас же оформите все документы на меня, то это будет уже не ваша головная боль, — вкрадчиво произнесла, наблюдая за мимикой маэстро.

Конечно, у меня ещё оставался жемчужный браслет, но тратить последнее украшение на умирающего раба, при том что дядя этого типа чуть ли не со слезами на глазах уговаривал меня забрать «смертника», не хотелось. Однако долговязый не выглядел счастливым. Отнюдь.

— А может, выкарабкается и не умрёт, — неохотно буркнул Аюр. — И вообще, это живой товар.

Я бросила взгляд на раба в беспамятстве. Омерзительный запах, плесневелые тряпки, язвы по всему телу… ужас. Ну нет, так я его здесь не оставлю, это уже дело принципа. Даже если он умрёт, то умрёт свободным.

— Снимите с него успокоители, вот вам и будет оплата полуконтрактника. Они стоят дороже, чем его жизнь на текущий момент.

— Вы издеваетесь?!

Если я думала, что маэстро уже испытал весь спектр эмоций относительно продажи пленника несколько минут назад, то явно ошиблась. Лицо рыжего торговца побледнело, как снег в горах Цварга, а руки задрожали, не то от негодования, не то от страха, не то от всего вместе взятого.

— Вы действительно предлагаете снять с него наручники? Вы вообще слышали, что я сказал?! Им заплатили мне уже в наручниках. Посмотрите на его рост и ширину плеч! Да даже в таком полудохлом виде он крупнее вас раза в два! И меня тоже! А дальше что будет? Если он придёт в себя? Это же опасный преступник! У него с головой не всё в порядке! Успокоители — единственная вещь, с помощью которой его можно сдерживать, если он разбуянится! Как вы его контролировать будете?! Вы понимаете, что ваше убийство на меня повесят?!

Я сложила руки на груди. Почему-то мысль о собственном убийстве не всколыхнула в душе ни единой струны тревоги. Вообще никакой. Меня, вдову Гю-Эль, убить?! Да то, что отравой во многих Мирах считается, для чистокровной цваргини — максимум лёгкое несварение желудка. Опять же, это внешне я слабая и беззащитная человеческая девушка с Захрана, но повышенную плотность мышечной ткани и ускоренную регенерацию никто не отменял. Всё, что я сейчас испытывала — бесконечную жалость к существу, которое умирало связанным в груде грязных тряпок. Дядя этого маэстро обмолвился, что раб пытался свести счеты с жизнью как мог. Гуманоиды, которые настолько отчаялись, не станут нападать на других. Не станут — и всё тут. Вот возвращения на родину и брака с Лацосте я боялась, цваргов в чёрных одеждах тоже, оказаться под очередным ментальным воздействием… много чего боялась, но раба в углу сарая — нет.