Весь вечер я кусала губы и раздумывала над тем, чтобы потратить остаток жемчуга и вызвать дока, но в итоге отмела эту соблазнительную мысль. У меня оставалось не так много местных наличных, если что-то понадобится срочно. Слетать на ближайшую технологичную планету и снять деньги в банкомате-анонимайзере в ближайшее время я тоже не смогу, а вот гарантии, что местный док будет обладать хоть сколько-то сносной квалификацией — нет никакой. Зато, если док окажется оршем, вся округа тут же узнает о полутрупе в моём доме — это без сомнения.

Я удалила пинцетом последнюю ниточку с тела мужчины и отложила инструмент в сторону. Вытерла струящийся пот со лба и усмехнулась тому, что за два последних года приобрела разнообразного опыта и впечатлений больше, чем за всю сытую и ленивую жизнь на Цварге.

Коммуникатор показывал полночь, но вместо того чтобы идти спать, я сполоснула руки в чистой воде и цепко осмотрела незнакомца на предмет самых неповреждённых частей тела, чтобы аккуратно перевернуть его на бок. Не придумала ничего лучше, чем заклеить особо глубокие нарывы на груди медицинскими салфетками с клеящим краем, чтобы не дай Вселенная не потревожить раны. Я была уверена, что у меня с лёгкостью получится повернуть пациента, однако, несмотря на болезненную худобу, раб оказался страшно тяжёлым. С гравитационных носилок на диван его переложил встроенный роботизированный подъёмник, и сейчас мне впервые довелось попытаться поднять на первый взгляд костлявое тело.

— Чёрная дыра! Или я стала слишком слабой, или на этом треклятом диване гравитационный колодец! — зло пропыхтела, тщетно пытаясь перевернуть эту тушу и одновременно посмотреть на спину.

В конце концов, я придумала положить на край дивана всё тот же коммуникатор, выставить на таймер фотоаппарат и… получить желаемые снимки. То ли Вселенная была на моей стороне, то ли странная болезнь проявлялась у раба лишь спереди, но, к моему величайшему удивлению, нечёткие снимки на экране коммуникатора показали, что никаких язв на спине нет — лишь холмистой дорогой выпирающие острые позвонки да бледные полосы шрамов.

Взгляд задержался на истёртом ремне мужчины. Грудь и руки обработаны, на голове шрамов нет, спину вообще можно назвать чистой, по сравнению во всем остальным. Остались ноги. Несколько секунд я стояла, закусив губу и не зная, что делать. Проклятое цваргское воспитание не позволяло мне вот так внаглую раздеть незнакомого и, в общем-то, беззащитного мужчину. В конце концов, я шумно вздохнула.

— Селеста, ну что ты там не видела? Двадцать лет замужем была…

Мысли о покойном супруге впервые за долгое время подняли настроение. Ему бы точно стало с сердцем плохо, если бы он воочию увидел тот сарай или узнал, какую работу по очищению язв я проделала. Он вздрагивал и бежал мыть руки при виде не то что крови, а томатного сока. А уж если бы кто-то из цваргов понял, что я собираюсь сейчас сделать, из уважаемой леди Гю-Эль я на всю жизнь превратилась бы в падшую женщину. И всё же я расстегнула брюки на мужчине и приспустила ткань, насколько это было возможно. К счастью, незнакомец носил бельё. Правда оно достаточно плотно прилегало и обрисовывало мужской орган, оказавшийся весьма внушительным даже в спокойном состоянии. Шварх… очень крупным… В мысли само собой закралось идиотское сравнение, что у Мартина был меньше. Я потрясла головой, отгоняя воспоминания, и осмотрела кожу. На бёдрах никаких ран не обнаружилось.

— Всё, на сегодня точно всё, — пробормотала, вкалывая ещё одну дозу жаропонижающего. Брюки, разумеется, застегнула обратно.

По-хорошему, надо было бы дать ещё и антибиотики, но я сомневалась. Кто его знает, от чего эти нарывы? Почему они локализованы на груди, и как организм полуконтрактника отреагирует на сильный препарат?

Набросила на пациента покрывало и, пошатываясь, отправилась спать. Часы показывали скорый рассвет.

***

Шёл третий день. Я боролась с жаром раба и обрабатывала кожу антисептиками и заживляющими средствами. Соседка чуть не лопнула от любопытства, что же у меня случилось, что так срочно потребовались лекарства, хотя даже в сезон кислотных дождей я не просила её о помощи. Пришлось врать, что пока готовила, случайно не совладала с разделочным ножом, а тот возьми и порежь ногу. Почему ногу? Да потому, что на мне была надета майка с коротким рукавом, а вот ноги, к счастью, прикрывал фартук. Орша долго переваривала мою историю, сочувствующе охала и ахала, а затем выдала совершенно иррациональное: «Мужика тебе надо, Леста». Я так и не поняла, к чему был этот выпад, но пирог из корней кистаса, к счастью, полностью переключил внимание соседки.

Я зашла в гостиную, поставила поднос со всеми спреями и заправленным шприц-пистолетом на журнальный столик, отбросила покрывало и привычно села около бедра мужчины. Незнакомец все три дня лежал на спине, лишь слегка меняя позу. Очевидно, ему ненадолго становилось лучше, но устойчивый жар не давал полностью прийти в себя.