— И как ты это сделаешь?

— Позволь мне попробовать тебя, и ты узнаешь.

— Хорошо, — прошептала она, наконец встретив мой тревожный взгляд. — Тогда поцелуй меня.

Мои пальцы почти прорвали тонкие простыни вокруг нас.

— Я не это имею в виду.

Ее брови сомкнулись, затем резко взметнулись вверх — она поняла.

Это была ошибка. Я знал. Хотя она просила меня взять ее, она была уязвима и вызывала у себя сильное раздражение. Если бы я был сильнее — не таким бесполезным рядом с этой женщиной — я бы встал и ушел из комнаты. Возможно, из этого поместья. Из города. Мне нужно было преодолеть тысячи миль, чтобы уйти от нее. Я бы шел и шел, не оглядываясь.

Но я не был сильным. Я был слабым.

— Ты доверяешь мне?

После всего, что я с ней сделал, это был единственный вопрос, который имел значение.

— Да, — прошептала она. — Всегда.

Я готов был поглотить ее целиком.

Вместо этого я приблизился медленнее, чем, казалось, способны мои мышцы, услышав, как ее дыхание прерывается, убрал прядь волос с места, где ее стройная шея встречалась с плечом, и обхватил ее бедро сквозь легкий, почти жидкий шелк. Хрупкий, как бумага. Я мог бы разорвать его. Уже чувствовать обжигающее тепло ее тела под ладонью. Но я не хотел пугать ее. А если бы она узнала, чего я от нее хочу. Чего жажду дать… Она бы испугалась.

Я был напуган.

Невольно тихонько ворча, я прижался губами к ее груди, животу, целуя ее через тонкий материал.

И я был возбужден.

Уже невыносимо возбужденный от одной близости. Завязка на ее тонкой талии расступилась под моей рукой, и я раздвинул халат, обнажая короткую ночную сорочку.

— Эти твои маленькие платья сводят меня с ума, — простонал я, прижавшись губами к ее животу, стараясь не задеть заживающие раны. Поднимая атлас, как будто распаковывая подарок, я обнажил ее гладкие бедра и.… и изящное белое кружево между ними.

— Блядь.

Арвен засмеялась, ее прерывистое дыхание смешалось с нежными прикосновениями пальцев в моих волосах.

— А ты говоришь, что у меня рот как у матроса.

Я провел языком по ее бедру. Сливки и мед. Настоящий десерт.

Я не собирался это делать — каждый сантиметр ее тела был ошеломляющим. Ее руки нежно скользили по моим волосам, слегка царапая мою кожу головы. Ее дыхание прервалось, когда я обхватил ее круглые ягодицы руками, чтобы притянуть ее ближе. Воспоминания, которые нахлынули на меня, когда я нежно и лениво наслаждался ее бедром: ее слишком громкий смех, когда она была искренне, по-настоящему весела. Как ее зевота вознаграждала меня тем одурманенным, удовлетворенным выражением лица, о котором я иногда мечтал. Как ее глаза становились темными и решительными, когда она бежала — быстро, точно и грациозно.

Бедра Арвен раздвинулись, и из ее губ вырвался вздох. Она хотела этого.

Я лизнул ее гладкий низ живота, чуть выше того кусочка ткани, который все еще скрывал ее. Приняв ее приглашение, этот безмолвный просьбу о большем. Она вздрогнула, когда мой язык скользнул по ее коже.

Обхватив ее бедра руками, я стянул нижнее белье до ее лодыжек и снял его, слыша, как тонкое кружево разрывается.

Длинные волосы Арвен рассыпались по подушкам, белая лента распустилась, щеки покраснели, влажные губы приоткрылись… И эти зеленые глаза, которые не мигая смотрели на меня… Такое доверие…

Этот взгляд. Я знал, что именно этот взгляд погубил меня.

Но потом я опустил глаза ниже — ее ноги были непринужденно раздвинуты. Расслабленно. Желающе. А между ними — влажно, блестяще, розово и совершенно.

Мой член пульсировал от боли. Это было почти невыносимо.

Боги, помилуйте.

Я бросил кружево на пол и обхватил руками ее ягодицы, прижав рот к внутренней стороне ее бедра, прямо рядом с ее теплым центром. Арвен заерзала и вцепилась в меня, заставляя мой член снова дернуться.

Ей пришлось замереть Моя рука легла на ее живот, зафиксировала, а язык начал медленное, непрерывное движение. Арвен извивалась, стонала, и я сам чуть не кончил.

— Ты на вкус как мои мечты.

Она пробормотала что-то невнятное, и я рассмеялся, заставляя ее снова извиваться.

Я целовал ее гладкую, чувствительную кожу, исследуя каждый сантиметр ее тела, впитывая ее тепло и медовый аромат. Каждый вздох, каждое изгибание ее бедер, каждый раз, когда ее пальцы лихорадочно тянулись ко мне — я мог бы ласкать ее так часами. Днями. Неделями. Я никогда не насытился бы ею. Я всегда, всегда хотел бы больше.

Я провел одним пальцем по ее мягкому, влажному центру и застонал от удовольствия. Она была мокрой. Стекалась у ее входа, капала по внутренней стороне ее бедер. Она была настолько влажной, что я знал, что она страдает. Что она не сможет выдержать больше.