Странно. После нашего объятия на прошлой неделе я ждал облегчения, которое должен был принести этот момент, — утешительной мысли о том, что у моих чувств к Мэдди есть срок годности.

Но теперь, когда этот день наконец настал, я чувствую лишь оглушающую растерянность и укол горьковатого разочарования.

И меня накрывает: я буду по ней скучать.

По какой-то извращенной причине я буду скучать по тому, что каждый день видел свою пациентку двадцати одного года — по ее бесконечным вопросам и ее упорному желанию выздороветь.

Пока я почти уверен, что внутри рассыпаюсь на куски, Мэдди выглядит совершенно спокойной, надевая обувь. Я делаю вид, что занят — обновляю ее карту на компьютере и стараюсь не думать о том, что завтра утром в это же время буду прощаться с совершенно другим пациентом.

Как всегда, идиот.

Да, пациенты приходят и уходят, и мне обычно все равно, увижу я их снова или нет. Я желаю им всего хорошего, не поймите неправильно, но Мэдди — другая. И мне потребовалось слишком много времени, чтобы признаться себе в этом.

Она прочищает горло, вырывая меня из мыслей.

— Мне показалось уместным попрощаться еще одной мандалой.

Я поднимаю взгляд и как раз успеваю увидеть, как она протягивает мне еще один из своих потрясающих рисунков. Я осторожно беру его, словно это оригинал Пикассо. Для меня он стоит даже дороже.

— Спасибо, — искренне говорю я, разглядывая все тончайшие детали. Эта мандала в форме балерины, и у меня сжимает горло.

— Спасибо, — повторяет она. Ее улыбка могла бы ослепить солнце и звезды. — Я знаю, что это ваша работа, но мне не хватит слов, чтобы поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Не только для моей лодыжки, но и… вообще.

Ей не нужно пояснять. Я прекрасно понимаю, о чем она, потому что именно мое стремление делать для нее больше положенного и превратило меня в этот беспорядок.

Она берет сумку, собираясь уходить, и я едва не останавливаю ее, пока не понимаю, насколько это безумно. Какое оправдание я вообще мог бы придумать?

«Привет, Мэдди, я знаю, что был с тобой холоден, но это только потому, что ты была моей пациенткой и у меня были довольно противоречивые мысли о тебе. Не хочешь сходить сегодня выпить?»

Вместо этого я выбираю профессионализм и говорю:

— Мне было приятно с тобой поработать, Мэдди. Рад, что ты довольна результатом.

И даже улыбаюсь — не слишком болезненно.

Она не должна была так на меня действовать, черт возьми.

И, бросив на меня еще одну улыбку и коротко кивнув, она уходит. Я сжимаю кулаки под столом, чтобы не потянуться к ней, и считаю про себя до десяти.

Только вместо цифр — напоминания.

Она для тебя слишком молода.

Она подумает, что ты извращенец.

Ты и есть чертов извращенец.

Для нее ты просто полезный специалист.

Не испорть все в последнюю секунду.

Ты не готов к…

— Джеймс?

Черт.

Я разжимаю кулаки.

— Да, Мэдди?

Ее пальцы уже лежат на дверной ручке, но она ее не поворачивает. Карие глаза с ореховым оттенком скользят по моему лицу с неуверенностью, и когда она прикусывает нижнюю губу, я почти уверен, что она хочет меня убить.

— Я знаю, что вы просто делали свою работу, но вы сделали для меня гораздо больше, и я… — она замолкает, глубоко вздыхает, и, когда продолжает, голос звучит куда увереннее. — Сегодня вечером я работаю в баре и хотела предложить вам бесплатный ужин. За счет заведения. Если у вас не получится сегодня или вообще никогда — я пойму, но для меня было бы очень важно, если бы вы согласились.

У меня замирает сердце, и я не могу удержаться от первого, что приходит в голову:

— Ужин с тобой?

Ее глаза расширяются, и я тут же понимаю свою ошибку. Она сказала, что работает. Очевидно, она не собирается ужинать со мной.

Но потом она кивает, и по коже разливается жар.

— Да, со мной. Думаю, я смогу сделать перерыв от мытья посуды.

— Я не хочу создавать тебе проблемы.

Она отмахивается.

— Моника не будет против. У меня будет двадцатиминутный перерыв около восьми, так что ужин будет коротким, но я буду там.

Я должен отказаться. Бог знает это, я знаю это, весь мир это знает, но каждая клетка моего тела умоляет согласиться.

Это всего лишь ужин в переполненном баре, во время ее перерыва, всего на двадцать минут. За это время я никак не могу все испортить.

Я клянусь, чувствую, как земля уходит у меня из-под ног, когда говорю:

— Тебе не обязательно, но спасибо. Я буду сегодня вечером.

И когда она снова дарит мне эту прекрасную улыбку, я понимаю — у меня проблемы.

Глава 17

Мэдди

Если тебе когда-нибудь, по какой-то причине, понадобится человек с железным самоконтролем — это точно не я.

Ужин. Я пригласила его на ужин. Со мной.