Джейк сказал бы, что тогда он визжал как сучка. Так бы он выразился, если бы услышал, как кто-то другой издает такие звуки. Так бы сказал его отец. Отец Джейка вдолбил ему, каким должен быть мужчина. Он тренировал и приучал его быть альфа-самцом в мире, полном бета-самцов[67]. Джейк почти слышал голос отца, отчитывающего его за слезы, когда он содрал коленку, упав с велосипеда, или даже когда сломал руку, упав с дерева.

- Держи удар как мужчина! - всегда говорил отец. - Хватит ныть как девчонка! Но Джейк не собирался строго судить себя в этой ситуации. Да пошел ты, старик! Он только что лишился руки, а в животе у него нож, который медленно поднимается, вспарывая его. Крики были вполне уместны.

Кишки начали вываливаться и падать из расширяющейся пропасти, разрывающей его живот. Толстые фиолетовые и красные веревки внутренностей вываливались из живота, как ведро змей. Крики срывались с его горла, как сирена, возвещающая армагеддон. Для Джейка это и был конец света. Конец всего.

Молния сверкнула снова, и Джейк упал. Он увидел Синди, смотрящую на него из окна. Он увидел, как она разглядела его и закричала, закрывая рот рукой и отступая. Он закричал ей, чтобы она помогла, и тут же почувствовал себя плохо из-за того, что умоляет женщину прийти к нему на защиту. Это было даже менее мужественно, чем его крики, подумал он. Он никогда не был за все это "женское освобождение"[68], эту феминистскую хуйню. Отец всегда учил его, что мужчины - это мужчины, а женщины - это женщины, и Бог создал их разными не просто так, чтобы мужчины могли защищать женщин, а не наоборот. Он никогда не верил во всю эту чушь про то, что мужчинам нужно быть более чуткими и понимающими свои чувства. Но прямо сейчас Джейк был в контакте со всеми своими чувствами. Ужас. Страх. Печаль. Боль. Столько невообразимой боли. И он отчаянно хотел, чтобы Синди его спасла. Ему было плевать, будет ли он выглядеть слабым или не мужественным. У него будет полно времени доказать свою мужественность, если только она спасет его.

- ПОМОГИ МНЕ, СИНДИ!!! - заорал Джейк снова и возненавидел себя за это.

Это звучало так, блядь, слабо, так жалко, - отчитывал он себя. - Лучше умереть, чем выглядеть как жалкая тряпка. Он перестал кричать и приготовился принять смерть как мужчина. Как мужчина, которым его отец - морпех, заслуженный пожарный, поборник строгой дисциплины, который никогда не обнял сына, не сказал, что гордится им, или что любит его, - наконец мог бы гордиться. Он увидел это лицо, окутанное флагом Конфедерации, наклонившееся над ним, а затем снова занесенное мачете, которое опустилось на его ногу - раз, два, три, - и Джейк визжал, как младенец в кипящей ванне, с каждым ударом, несмотря на всю свою решимость не делать этого. Когда человек отрубил ему вторую ногу, затем другую руку, затем посмотрел на него и занес мачете в последний раз, Джейк все еще кричал, бессвязно лопоча, чтобы отец простил его за то, что он такая тряпка. Он кричал всем, что в нем было, но, по крайней мере, больше не звал Синди. Он не собирался умолять женщину рисковать своей жизнью ради него. Это была хуйня бета-самца. Он не собирался уходить так. Может, отец хотя бы за это будет им гордиться.

29.

Альваро слышал крики, но старался их игнорировать. Он почти уговорил Антуанетту сделать ему минет. Он был так близок.

- Что это было? - спросила Антуанетта.

- Наверное, просто Синди дурачится. Может, Сара вернулась.

- Звучит, будто что-то не так. Может, Сара поранилась или что-то такое. Может, она сильно поранилась. Надо проверить.

Раздался громкий грохот, будто разбилось стекло. Антуанетта вскочила с кровати и выбежала из спальни. Альваро вздохнул и со стоном повалился на спину, уставившись в потолок и стиснув зубы. Минета он так и не получит. Когда он услышал крик Антуанетты, Альваро поднялся с кровати и выбежал из комнаты. Первой мыслью было: Какую тупость Джейк опять сотворил?

Альваро вышел в главную комнату хижины и попытался осмыслить увиденное. Трое мужчин стояли в центре комнаты. Лицо чудовищно огромного мужчины, чья голова почти касалась потолка, было скрыто американским флагом с прорезанными дырами для глаз. Он держал кувалду, покрытую кровью, кусочками мяса, осколками костей и чем-то сморщенным и розовым, что Альваро принял за мозговое вещество, хотя никогда раньше мозгов не видел. Просто это выглядело так, как он представлял себе мозги, а этот заляпанный кровью гигант казался тем, кто мог бы носить кувалду, измазанную мозгами. Рядом с ним стоял парень в маске из флага Конфедерации, сжимавший мачете, и парень с огромным, блядь, ножом и флагом BLM на лице. Антуанетта и Эмили сжались на диване, крепко обняв друг друга.

- Какого хрена здесь происходит? - заорал Альваро.