— Теперь, — зарычал он. — Убирайся с моего гребаного дока.

Я оценил капитана. Ему на вид лет сорок пять. Сильный, годами полетов и работы с тяжелыми луфтальворами. Если бы я хоть что-то ел за последние три дня, или спал, или имел при себе оружие, или был бы менее покалечен… даже тогда я бы дал своему смертному я лишь пятидесятипроцентный шанс.

Не проронив больше ни слова, я пошел прочь, уступая ему дорогу.

Колокольчики саней звенели над оживленным городком, пока я обходил таверну. Воздух был пропах розмарином и лавром, и мой желудок сжался от голода. Яркий альпенглю17 озарял окружающие горные вершины оттенками мандарина и гвоздично-розового.

Скоро наступит ночь. Мне придется провести еще одну ночь вдали от Шэдоухолда, тратя время, умирая…

— Тебя тоже с причала послали?

Я резко повернул подбородок к голосу и обнаружил парнишку, потертого и оборванного и слишком бледного, сидящего на земле. Он откинулся на кирпичную стену таверны, ноги подогнуты под себя.

— Да, — ответил я, настороженно.

— Они думают, что мы спрыгнем с края. Это, наверное, плохо для бизнеса. — Он пожал плечами, снимая что-то с своих грязных штанов. — Мне просто нравится вид.

Но крестьянский ребенок дал мне идею.

— Не хочешь помочь мне кое с чем?

Крики раскололи счастливый, зимний городок. Они доносились с небесных доков — умоляя кого-нибудь, любого, спасти маленького крестьянского мальчика от его собственной неминуемой смерти.

— Подойдете ближе, — пообещал парнишка, где-то за сгущающейся толпой, — и я спрыгну!

Он был великолепным актером. Возможно, использовал настоящую боль и страх — несправедливость жизни на улицах — чтобы питать свою игру. Какая же досада. С той суммой, что я ему вручил, он теперь до конца дней будет сытым и в теплым, а значит, и бездарным.

Мое предположение, что смотритель доков не позволит мальчишке свести счеты с жизнью на его причале, оказалось верным — не из-за каких-то благородных побуждений, а просто из-за боязни дурной славы. Я наблюдал из-за угла таверны, как этот бородатый, запаниковавший мужчина пробивался сквозь толпы зевак, вытягивавших шеи со смесью страха и любопытства.

Едва волоча ноющие ноги, я протиснулся сквозь толпу к загону, перелез через ворота и закинул ногу на первого бодрствующего быка.

— Давай, дружище, — выдохнул я. — В путь.

Крылатый бык даже глазом не моргнул.

— Отпустите меня!

Они поймали парнишку.

У меня оставались только минуты — секунды — пока начальник пристани не вернется.

— Вверх. — Я пнул существо один раз. — Вперед!

Он только фыркнул.

Но у него были крылья.

И у меня тоже когда-то были крылья. И ничто не заставляло меня лететь так, как…

Я обхватил рукой пучок перьев луфтальвора и сжал, дернув их назад, к себе.

Бык взмыл в небо так быстро, что я чуть не свалился и не рухнул в объятия своей смертной погибели. Но мои руки — будто по старой привычке Фейри — вцепились в поводья с такой силой, на какую я уже и не считал себя способным, и я прилип к спине животного.

Вдохнув первый по-настоящему полный глоток воздуха с тех пор, как я покинул того Бога Фейри в его зачарованной лачуге, я наблюдал, как веселая, парящая столица Карруса превратилась в точку среди исполинских белых горных вершин, а затем акварельные облака поглотили королевство целиком.

Глава

6

АРВЕН

Лазарь не позволил себе даже тени ухмылки, когда я к нему присоединилась.

Его неотрывный взгляд был невозмутим, и я вспомнила, что он читает мои мысли, словно я произношу их вслух.

Он ничего не сказал, когда я ступила одной ногой на мелкие ступени и затем спустилась, пока мое тело не погрузилось в воду. Шум ручья и бульканье родников оглушили меня, и я нырнула.

Меня объяла теплая тишина, и я слышала лишь собственный пульс в ушах.

Полная, безмятежная гармония.

Когда я вынырнула и протерла глаза, но Лазарь даже не удостоил меня взглядом.

— Что за спектакль, — произнес он, стоя ко мне спиной и обозревая свое наполненное паром царство из воды и зелени. — Я бы озаглавил его Как Женщина Пытается Доказать, Что Она Изменилась.

Я лишь нахмурилась.

Изуродованный шрам бороздил мускулистую спину по всей длине. Искривленная кожа задвигалась, когда он раскинул руки по воде. Это Кейн нанес ему эту рану. Клинком Солнца, много лет назад.

Я усмирила трепет своего изувеченного сердца, заставила его смолкнуть. Тоска моя не должна достичь ушей Лазаря.

Но я могла обуздать эту ярость. Попытаться обратить каждую украденную минуту наедине с ним себе на пользу.

— Это была твоя собственная месть? Тогда, в Хемлоке… Сквозь адскую боль я вызвала в памяти истошные крики Кейна. — Ты заставил его поверить, что я мертва?