Просто простирающийся, враждебный океан белого снега.

Пока я шел, рассвет сменился ранним утром, и незнакомый солнечный свет окутал простой горный перевал радужным, почти ослепляющим белым. Этот незатененный солнцем — рассеивание тех густых, постоянных облаков — означало, что я приближаюсь к столице. Я прошел дальше, заставляя свои ноги не подкашиваться от облегчения или усталости.

Все дальше и дальше, через клубящиеся, нежные облака, словно свежеспряденная вата, и вниз по тропам, которые я заметил, были теперь отмечены поникшими подснежниками. И затем… булыжник. Прочный, благословенный булыжник.

И веселые кирпичные фасады магазинчиков. Аромат горячих булочек к завтраку и сады из крокусов и морозников. Температура теперь была приятной зимней прохладой, со снежинками, что таяли на моих рукавах. В небе неторопливо проплывали крылатые волы, добродушно покряхтывая — на их спинах восседали довольные жители с сумками, полными продуктов.

Наконец, благословенно, я прибыл в Каррус.

Столица парящего королевства была похожа на зимнюю страну чудес — веселый, оживленный городок деревянных домиков и цветочных горшков и уютных кирпичных дымоходов. Все встроено в самую высокую вершину парящих гор королевства.

Я нырнул под арку, переполненную гроздьями эфемерной зимней гортензии, каждый лист которой источал сосульки, сверкавшие, как чистые бриллианты. Древние храмы, которые я проходил, были позолочены золотым солнечным светом. Элегантные лебеди скользили под их чайными мостиками и поперек сверкающих, чистых прудов.

И хотя я ценил безопасность, что пришла с конфетно-розовыми облаками и румяными детьми, каждый изящный, покрытый снегом цветок или крылатое животное… все это только заставляло меня думать о ней.

Меня посетила тревожная мысль — где-то между повозкой, торгующей эликсирами тепла, и бескрайней ледяной равниной, подернутой светом угасающего дня, — что стоит мне надолго остаться наедине со своими мыслями где угодно, и меня постигнет та же участь. Каждое бурое дерево будет напоминать ее волосы. Каждый солнечный луч — ее щедрую силу…

К тому времени, как я добрался до небесных доков Карруса — широких дощатых настилов, подвешенных на прочных белых канатах и отполированных опорах, — мое настроение было почти так же разрушено, как и тело. Порт, что поразительно висел в воздухе, был высечен из какого-то блестящего белого камня и обрывался прямо в лиловые облака заката. Коренастые докеры помогали горожанам, укутанным в так много мехов, что те походили на драгоценные свертки, взбираться на мохнатых крылатых волов — луфтальворов, — которые один за другим взмывали в небеса под ними. Каждый летящий луфтальвор пробуждал в моих костях бессмысленную зависть и боль в том месте, где раньше росли мои крылья.

— Извините, — крикнул я начальнику станции, хотя это вышло похожим на хрюканье. Глаза мужчины опустились к моим ногам, и я понял, что мои ботинки потеряли подошвы. — Мне нужно отплыть в Ониксовое Королевство.

Суровый мужчина, который обернулся, имел густые волосы и еще более густую бороду, с сухими, потрескавшимися губами и потухшими глазами человека, который провел последние три десятилетия, рассекая засушливые небеса.

— Мы не летаем туда, — сказал он, как будто я должен был это знать.

— У меня, чем заплатить. Даю втрое больше вашей обычной цены.

— Я сказал, — проворчал он, поворачиваясь обратно к своим луфтальворам и их низкому, капризному реву, — мы не летаем туда. А теперь катись отсюда. Доки — не место для всякого сброда.

Казалось, не стоит объяснять ему, что, несмотря на мой в целом растрепанный, замерзший вид, я не крестьянин, более того, могу предложить ему столько монет, что он не будет знать, что с ними делать.

— Как я могу добраться до Уиллоуриджа? — сказал я, каждое слово давалось с трудом.

— Никто в Каррусе не повезет тебя туда, — прорычал он сквозь непроницаемую щетину своей бороды. — Мерзкие твари Оникса сожрут этих ребят прямо в небе. Он кивнул на пушистых белых луфтальворов в загоне позади него. Два крылатых вола бросили на меня умоляющие взгляды, а третий приблизился, и его пернатые крылья задели свалявшуюся шерсть, пока он вылизывал морду товарища. — Может, капитаны в Слитклиффе, но я не уверен.

— Где Слитклифф?

Начальник станции откашлял комок в задней части горла и плюнул на переливающийся белый камень у своих ног.

— Около двух недель отсюда.

Я стиснул зубы так, что они скрипнули.

— Может, один из ваших капитанов довезет меня до Слитклиффа?

— Мы не летаем туда.

— Куда, блядь, вы летаете?

— Следи за языком, — отрезал он, выхватывая сверкающий кинжал из ножен. Я потянулся к своему. Я заставлю этого простофилю ползать на коленях и умолять отвезти меня куда угодно, лишь бы он смог сохранить свои яйца.

Мои пальцы схватили пустоту, и мое сердце упало. Точно, нет кинжала. Нет меча.