Даган окинул нас обеих взглядом. Его вышитая индиговая туника была долгожданной переменой по сравнению с обычными поношенными доспехами воина. Но к этому прекрасному наряду он не подобрал туфли, предпочтя остаться в своих надежных потертых сапогах, что вызывало во мне странное успокоение.

— Готовы? — спросил он.

— Полагаю, да. — Я окинула себя взглядом. — Как я выгляжу?

— Я редко бываю сентиментален, но… — Даган прочистил горло. — Вполне прекрасно.

Мари взвизгнула от восторга, Акорн повторил этот звук, а у меня на щеках расплылась улыбка.

— Спасибо. Вам обоим.

— У меня кое-что есть для тебя, — тихо сказал Даган.

— Свадебный подарок! — подхватила Мари.

Я бросила на нее взгляд — у меня было чувство, что Дагана легко спугнуть.

Старый мечник лишь покачал головой и достал из кармана помятый конверт. Мне показалось, что он выглядел немного смущенным.

— Ничего замысловатого. Всего лишь записка.

— Спасибо, — откликнулась я, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Я уже собралась поддеть край конверта, чтобы вскрыть его, но Даган остановил мою руку своей сухой, потрескавшейся ладонью. — Пока никаких подарков. После свадьбы.

— Он прав, — добавила Мари. — Еще одна дурная примета.

— Конечно, — сказала я, кладя письмо на стол Кейна. — Тогда после.

Даган слегка улыбнулся и подал локоть, чтобы я взяла его под руку.

— Волнуешься?

И, пожалуй, впервые за многие месяцы, наполненные страхом, неуверенностью и бесчисленными оттенками паники и тревоги, я взглянула в теплое, морщинистое лицо Дагана и покачала головой.

— Ни капли.

Пройдя через оживленный Шэдоухолд, заполненный детьми, звенящими колокольчиками и бросающими рис, мы с Мари и Даганом поднялись по могучим ступеням к храму, перед которыми подъем в библиотеку просто мерк.

Над головой высоко изгибался расписной потолок, пропуская внутрь обильный зимний свет. Несколько растений с густыми побегами свешивались из побеленных керамических кадок, а яркие витражи изображали все девять камней, выделяя среди них густой черный оникс, что заливал залу мягким фиолетовым сиянием.

Между скамьями, в такт пронзительной мелодии арфы, Даган повел меня к Кейну.

И тогда я подумала, что, возможно, я всегда шла к Кейну. Была связана с ним так или иначе с той самой минуты, когда мы встретились на поляне в Янтарном. С той минуты, когда самое ужасное существо, которое я видела в жизни, сумело принести мне утешение.

И когда я не могла дойти до Кейна, я карабкалась, падала, ползла… Но снова и снова находила к нему дорогу.

Кейн тоже не стал особо наряжаться для свадьбы. Он ждал меня в конце прохода в элегантных брюках, своей терновой короне и тонко сшитой белой рубашке, похожей на снег на верхушках деревьев, что виднелся позади него с высоты храмовых сводов. Кейн нечасто носил белое, и я решила, что для всех нас это большая потеря. Этот цвет делал его волосы потусторонне-черными — воплощением всех цветов разом, а не отсутствием их.

— Ты выглядишь… — Слова застряли у Кейна в горле, и он прокашлялся.

Кейна в горле, и он прокашлялся.

Это была единственная свадьба, о которой я когда-либо могла мечтать. Даган, стоящий рядом с нами, — никакой суеты и излишеств. Лишь самые близкие друзья, высшие генералы и несколько придворных Кейна на скамьях. Одинокая арфа, несколько лилий в моей руке — и это хрустальное ясное утро, принадлежащее только нам.

И, разумеется, я уже плакала.

— Милая пташка, — успокоил Кейн, проводя большим пальцем по моей щеке.

— Мы собрались сегодня здесь, — начал Даган, и шепчущаяся толпа замолкла, а мягкая мелодия арфистки затихла, — под божественными Камнями этого великого континента и перед всеми вами как свидетелями, чтобы сочетать Короля Кейна Рэйвенвуда и Леди Арвен Лили Валондэйл священными узами брака.

Несмотря на его резкий тон и вечную хмурость, в другой жизни Даган был бы прекрасным священником. Та его сторона, которую он так яростно подавлял — терпеливого учителя, вдумчивого советника, предлагавшего ценную мудрость так же часто, как и ворчливые колкости — это была та же самая сторона, что заставляла все лица в этой маленькой, камерной комнате ловить каждое его слово.

— Брак — это союз, пожизненный обет доверия и согласие идти рука об руку, справляясь с непогодой на часто бурном море жизни. Вам, наверное, доводилось слышать, как слово ‘брак’ влечет за собой другие — ‘труд’, ‘верность’, ‘самоотверженность’ — и, увы, никому не ведома эта истина лучше, чем этим двоим.

И пусть Даган говорил без тени шутки, на губах Кейна дрогнула тень улыбки. Я с трудом подавила в себе порыв покачать головой. Да, его мрачный юмор был с ним до самого конца.

— И все же они находили счастье в моменты отчаяния, силу в слабостях друг друга, любовь, окруженные насилием. Я никогда не видел двух людей, которые бы не только испытывали такое глубокое уважение друг к другу, но и так весело проводили время вместе.

Даган, проповедующий достоинства веселья? Я прищурилась на старого мечника.