Путь обратно к цивилизации предстоит неблизкий. Если, конечно, мы вообще выберемся отсюда живыми. А если выберемся — у нас в запасе останется от силы пара дней, чтобы запустить план и сбросить Арно Рейвена. Родного отца этой девчонки, которая сейчас неуклюже сползает с седла байка, с трудом удерживая равновесие на подкашивающихся ногах.

— Как я уже сказала на базе, больше потерь в своём отряде я не допущу, — бросает нам Вентия. — Под последней луной — идите вперёд.

Изз кивает, затравленно оглядывается по сторонам, и её плечи судорожно передёргивает. Она вздрагивает всем телом. В эту секунду она кажется совсем маленькой, беззащитной… Хотя это ложь. Она в одиночку способна стереть наш отряд в порошок за считаные секунды.

Я делаю шаг и встаю вплотную к ней. Изз даже не поворачивает головы, вперившись взглядом в длинные тени, отбрасываемые надгробиями.

— Нил, — в ухе неожиданно раздаётся голос Алверона; он умудрился вклиниться по закрытому приватному каналу. — Будь предельно осторожен. Если понадоблюсь — я на связи.

— Буду, — сухо бросаю я.

Канал тут же обрывается с глухим щелчком. Я вглядываюсь во мрак, где бойцы Вентии уже заняли позиции, держась подальше от круглого мавзолея. Подальше от той твари, что заперта внутри и от одной мысли о которой у меня уже должны бы трястись поджилки.

— Пошли. Если запахнет жареным — рвите когти, — бросает Умбраль, хотя я прекрасно понимаю: эта команда адресована не нам с Изз, а его ребятам.

Флавия и Катарина держатся в нескольких метрах позади, выжидая, пока мы пробьём коридор. Я осматриваюсь по сторонам: фигуры повстанцев быстро растворяются во тьме. Вокруг уже гремят первые сухие щелчки выстрелов лунного оружия. Я не вижу тварей, которых они гасят в темноте, и концентрируюсь на одной задаче: пробиться сквозь склепы к нашей цели.

Я открываю огонь в ту же секунду, как из-за могильного камня вываливается первая уродливая мутация. От попадания пули тварь с глухим рычанием кренится набок. Башка чудовища перекошена, её усеивает дюжина белесых слепых глаз, хаотично сканирующих пространство в поисках жертвы. Времени на раздумья нет. Я стреляю снова. Мутант, как я и ожидал, делает резкий выпад в прыжке, но я успеваю перекрыть собой Изз. В руке мгновенно щёлкает лунный нож — и я одним плавным взмахом разрубаю падаль надвое.

Останки с глухим шлепком валятся на снег, и мы ускоряем шаг.

За спиной раздаётся истошный визг, заставляя меня крутануться на пятках. Ещё одна тварь с глухим утробным рыком нависает прямо над Катариной и Флавией. Рыжая девчонка пытается вскинуть ствол, но учёная оказывается проворнее: вскидывает двуствольное лунное ружьё и в упор спускает крючки. Заряд разносит грудь твари, но её плоть — в отличие от первой, распустившейся под лезвием, словно масло, — мгновенно покрывается каменными пластинами, запечатывая рану от лунной пули прямо на глазах.

Монстр издаёт утробный гулкий вой, переходящий в высокочастотный зуд, от которого барабанные перепонки закладывает острой болью.

— Придётся действовать по старинке! — рявкает Катарина.

Я срываюсь с места, сжимая нож, но учёная опережает меня. Она оказывается куда быстрее, чем можно было ожидать от кабинетной крысы: из её руки с механическим лязгом выбрасывается телескопическое лунное копьё и насквозь прошивает грудину твари.

Чудовище замертво оседает в снег. Катарина и Флавия перешагивают через труп, не сбавляя шага по направлению к комплексу.

Тьма вокруг сгущается, становясь почти осязаемой; нас окутывает вязкий, промозглый туман. На долю секунды мне кажется, будто реальность трещит по швам: звуки перестрелки повстанцев вдали затихают, сменяясь неестественной, мёртвой тишиной, от которой мороз продирает по коже.

Почему на нас больше никто не нападает?

— Здоровяк прямо по курсу, в паре десятков метров, — шепчет Флавия.

На экране наручного компьютера — абсолютно пусто. Но Изз резко тормозит. Она замирает как вкопанная прямо передо мной. Делает пару шагов в сторону, и я уже собираюсь шагнуть следом, как прямо перед нами земля с оглушительным треском раскалывается, точно ледяное зеркало, разлетающееся на тысячи осколков.

Катарина и Флавия тут же ныряют за гранитный массив ближайшего склепа, оставляя нас один на один с бездной. Я верчу головой, пытаясь найти Изз, но её нигде нет. Взгляд упирается прямо в чудовище, вырастающее из пролома. Тварь исполинская — выше любого рослого мужика в полтора раза. Жуткие уродства делают её абсолютно инфернальной: четыре длинные жилистые руки, каждая оканчивается лапами с ороговевшей, закостеневшей кожей, похожей на пластины окаменевшего льда. Всё тело иссечено глубокими трещинами, сквозь которые сочится мерцающее, пульсирующее лазурное сияние.

Мой взгляд лишь на долю секунды задерживается на морде твари — она делает шаг вперёд. Этого мига мне хватает, чтобы разглядеть чудовищное эхо того, кем это существо было когда-то. Смещённая, перекошенная челюсть, заострённые, неестественно выпирающие скулы.