Сработало. Паника медленно отступила, Кей снова задышала.

Прямо перед ней лиса стояла на задних лапах и держала передними пилу, которой распиливала себя пополам. Рядом — двухголовый койот: зубы одной головы впились в горло другой. За ними огромный лось держал на рогах сломанную детскую педальную машинку. Рядом белый единорог, пробитый насквозь рыбой-мечом, зависшей в воздухе.

За чучелами висел транспарант: «КЛУБ НЕОБЫЧНОЙ ТАКСИДЕРМИИ».

Кей огляделась. Вдоль стен тянулись маленькие закрытые мастерские. Столярные, решила она: через приоткрытые двери виднелись токарные станки и инструменты. В одной — нечто вроде каркаса зайца из проволоки. Таких боксов Кей насчитала восемь, на каждом табличка. Заперт был только один — на большой навесной замок. На табличке: «Эмили Лунде, RT Club». Имя ей ничего не говорило. Сквозь щель между досками Кей увидела: стены изнутри обиты какой-то теплоизоляцией. У двери нашёлся выключатель; неоновые трубки под потолком несколько раз мигнули и залили помещение светом. Кей подняла железный прут, вставила острый конец в щель двери мастерской Эмили Лунде и нажала. Замок не сорвался — мягкая доска выгнулась наружу. Вскоре настолько, что можно было заглянуть внутрь.

Она увидела свет, отражённый парой жёлтых глаз.

Увидела мужчину в кресле.

Железный прут выпал из рук и с грохотом ударился об пол.

43 Лобо, октябрь 2016

— Ну что, суперинтендант, — сказал Тед Спрингер, стоя рядом с Уокером и беря кусок арбуза, — сегодня не голодны? Не хотите пить?

Свободной рукой Спрингер указал на стол: кофейники, бутылки воды, фрукты и несколько простых сэндвичей.

— Спасибо, я поел перед выходом, — сказал Уокер. Он смотрел, как мэр Паттерсон у кофейников беседует с кем-то из Национальной стрелковой ассоциации. Судя по жестам и выражениям лиц — с кем-то важным: два человека, которые могут быть полезны друг другу. Уокер посмотрел на часы. До выхода Паттерсона на сцену пять минут. Речь займёт максимум десять. Потом дело сделано, домой к семье. Выходных ещё много.

В кармане завибрировал телефон. И снова не Хансон.

— Да, Рубле? — сказал Уокер.

— Данте говорит, что Гомес — Лобо.

— Что?

— Томас Гомес — это Лобо. — Рубле говорил ясно и спокойно, так что Уокер не ослышался — просто не верил услышанному.

— Тот самый Лобо?

— Да. Когда я пришёл в отдел убийств, его ориентировка ещё висела на стене. Помню, в описании упоминалась звезда на тыльной стороне одной руки. Хансон говорил, это знак картеля с юга от границы.

Уокер закрыл глаза. Открыл. Лобо. Повернулся к Спрингеру. Тот держал ломтик арбуза перед лицом так, будто улыбался от уха до уха.

— Плохие новости, Уокер?

— Да. Речь надо отложить.

— Почему? — Спрингер откусил ещё кусок арбуза.

— Гомес почти наверняка тот же человек, что Лобо, печально известный серийный убийца.

— И что это меняет? Мы и так знаем, что Гомес убийца.

Уокер посмотрел на Спрингера и понял, что хорошего ответа нет. Нехорошее чувство в животе после этой новости — не аргумент. Он услышал голос Рубле и понял, что тот всё ещё на линии.

— Что? — Уокер поднёс телефон к уху.

— Я сказал: Данте заметил что-то странное в руках Гомеса.

— Что именно?

— По бокам шли швы, словно стежки. И кожа как будто двигалась, когда он шевелил руками. Будто на нём были перчатки.

44 Кот, октябрь 2016

Боб свернул на Эри-авеню в Чанхассене. Дома среднего класса, между ними много места, по обе стороны деревья и аккуратно подстриженные газоны.

Он остановился у адреса, который дала Кари.

Два этажа. Большой, но обычный семейный дом, перед ним двор, коротко подстриженный газон, гараж на две машины.

Шевроле-каприса не было видно, но он, конечно, мог стоять в гараже.

Телефон завибрировал. Боб уже хотел отклонить звонок, но увидел: Кей Майерс.

— Кей, спасибо за отчёт. И за список.

— Не за что. Теперь твоя очередь помочь мне. — Возможно, виновата была плохая связь, но казалось, она мёрзнет.

— Ты где?

— В заброшенном доме в лесу, сюда даже дороги нет. Слушай, я вломилась без ордера на обыск. Кое-что нашла.

Боб промолчал. Полицейские называли это автоголом: находишь улику, которая могла бы пойти в суде, если бы только действовал по правилам.

— И что мне теперь делать? — В голосе было отчаяние. Боб никогда не слышал Кей Майерс такой.

— Выйди тем же путём, которым вошла, — сказал он. — Замети следы, сделай вид, что ничего не нашла. Получи ордер и возвращайся.

Боб услышал, как она дрожащим дыханием втянула воздух. Зубы стучат? Или она вот-вот заплачет?