Мать и двое детей убиты, отец — единственный выживший.

По бойне в «МакСмерти» всё ещё никого не арестовали.

— Кари.

— Наконец-то! Прости, что звоню в субботу, Кари, но мне нужен адрес Майка Лунде, он живёт где-то в Чанхассене. Сейчас дам номер телефона, готова?

— Мы тут обедаем, Боб. Это не может подождать?

— Нет. Ох, чёрт!

— Что?

— Извини. Кто-то сломал боковое зеркало на машине. Нет, подождать не может. Я… я знаю, кто он.

— Кто — он?

— Убийца, Кари. — Боб свободной рукой достал ключи, но уронил их на дорогу. — Я думал, он пересказывает историю одного из клиентов. А это была его собственная история. Майк Лунде рассказал мне всё как было, во всех подробностях. Он признался, Кари! А я не понял.

42 Дом ужасов, октябрь 2016

— Я видела, как этот Гомес шёл вон там по дороге, — сказала старушка, показывая рукой.

Они с Кей Майерс стояли на втором этаже красивого старого деревянного дома на возвышенности над плоским пейзажем Сидар-Крика. Отсюда Кей видела густой лес, болота, луга и распаханные поля. По дорожным указателям она уже поняла: это охраняемая территория для экологических исследований.

Кей посмотрела в сторону узкой извилистой дороги почти в сотне ярдов от дома.

— Почему вы уверены, что это был Томас Гомес, миссис Холте?

— Так я же видела его по телевизору. Он ведь в розыске.

— Да, но я о другом: расстояние довольно большое. Даже я отсюда вряд ли разглядела бы, кто там идёт.

— А вот чем старше становишься, тем лучше видишь. Уж поверьте.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом миссис Холте рассмеялась — смешным, кудахчущим старушечьим смехом. Кей подумала о коконе: усохшем, сморщенном, с серебристо-серыми волосами, сухими, как старая паутина. Когда Кей подъехала, миссис Холте уже ждала у двери и пригласила её войти, даже не спросив, в чём дело. Узнав причину визита, объяснила: на звонки не отвечала, потому что выключает телефон, когда сама не звонит — всё равно ей почти всегда звонят только продавцы.

— Я вас дразню, милая, — сказала она. И вдруг потянулась за занавеску у окна и вытащила винтовку. Кей застыла, а старушка, прежде чем она успела отреагировать, уже вскинула оружие к щеке. — Вот так.

Она закрыла один глаз, другим посмотрела в оптический прицел. Ствол был направлен к окну. Потом опустила винтовку и снова закудахтала, увидев выражение лица Кей.

— Я смотрела через прицел. Винтовка осталась мне после смерти мужа.

Кей передёрнуло от мысли, что, пока она подъезжала к дому, миссис Холте, вероятно, держала в прицеле и её, и машину.

— Значит, вчера утром вы видели здесь человека, которого приняли за Томаса Гомеса.

— Да. Он оставил машину внизу, на разъезде.

Кей достала блокнот.

— Что за машина?

— Ой, милая, я в машинах ничего не понимаю. Большая. Хорошая.

— Цвет?

— В основном дерево.

— Дерево?

— Деревянные панели. У моего мужа была такая же. Я эту машину уже несколько раз здесь видела.

— Правда?

— До вчерашнего раза — три недели назад. Он шёл по дороге ещё с одним мужчиной. Тот был белый. Наверное, один из этих сумасшедших художников, подумала я.

— Художников?

— Да. Свернули в лес по той тропе, видите? Наверное, шли в тот мерзкий дом ужасов, который они там себе устроили. — Миссис Холте передёрнуло. — Бр-р.

В половине первого Кевин Паттерсон вышел из внедорожника перед стадионом «Ю-Эс-Банк». Площадь была почти пустой, но изнутри доносились громкая музыка и крики. Паттерсон решил, что кто-то демонстрирует трюковую стрельбу — что-то с оружием. Четверо охранников проводили его ко входу для VIP, мимо остатков очереди у общего входа. Некоторые смотрели, словно пытались вспомнить, где видели это лицо: за «Викингов» он не играл, телепроповедником тоже не был — просто мэром. Но кое-кто узнал, и из очереди крикнули:

— Сделаем Америку снова великой!

Паттерсон улыбнулся и помахал в ответ, хотя знал: мужчина сторонник Трампа и проголосует за республиканцев. И, скорее всего, понятия не имеет, что лозунг придумала не команда Трампа: у него долгая история, и в разные времена им пользовались обе партии.

Внутри его провели мимо лифтов к ложам и в большую, довольно временно обставленную комнату. Окно с видом на сцену и трибуну на поле было закрыто плотным брезентом.

К нему подошёл мужчина в костюме в тонкую полоску, с аккредитацией на шее, представился Тедом Спрингером из Объединённой антитеррористической группы и заверил мэра: всё под контролем, к трибуне он выйдет точно в назначенное время.