— Да не волнуйся ты так, милая. Посчитай охранников на улице — их вдвое больше обычного. Думай о хорошем. Говорят, стадион распродан, а я всего лишь скажу им то, что они хотят услышать. Действующего мэра встречают овацией — часто такое бывает? Даже солнце светит. Знаешь что, Джилл? По-моему, день будет чертовски хорошим.

Она рассмеялась, похлопала его по щеке, распустила узел красного галстука и бросила его на кровать.

— Ты прав, — сказала она, открывая шкаф и доставая синий. — День будет хороший. Подумай только: к тому времени, когда мы соберёмся после обеда, Квентин тоже будет дома.

Дверь спальни открылась.

— Мам, Сири врёт! Говорит, сегодня с нами в машине поедут двое охранников!

Это был Саймон, восьми лет, младший из четырёх детей. Трое старших были близки по возрасту, и, когда появился Саймон, Сири, которой теперь исполнилось четырнадцать, с трудом рассталась с положением младшей в семье и всеми полагавшимися привилегиями.

— Сири говорит правду, — сказала Джилл. — Пойдём, Саймон, возьмём твою куртку и поедем встречать Квентина.

— А я где буду сидеть?

— На своём обычном месте.

— А папа куда?

— Папа будет выступать, — сказала Джилл.

Кевин изобразил перед зеркалом выступающего оратора с совершенно нелепой мимикой, и Саймон рассмеялся. Джилл поцеловала мужа в щёку, а чуть позже, когда они с матерью спускались по лестнице, мэр услышал голос Саймона:

— Можно Квентин сегодня будет спать у меня?

— Придётся вам с Сири бросить монетку.

— Нет, она жульничает!

Кевин проверил узел синего галстука, сел на край кровати и завязал шнурки. Потом подошёл к окну и увидел, как Джилл, Сири и Саймон уезжают на большом солидном шевроле-тахо. Во время интервью в автомобильной радиопередаче его спросили: не потому ли он ездит на шевроле, что боится потерять голоса, пересев на иномарку? Он ответил: нет, просто ему посчастливилось быть патриотом страны, которая действительно выпускает лучшие автомобили на рынке. О другой причине он не сказал: ему казалось, что в отечественном тяжеловесе семья будет в большей безопасности, если вдруг случится столкнуться с иностранным легковесом. Шевроле уехал, и взгляд Кевина Паттерсона переместился на маленький деревянный крест среди деревьев у стены, окружавшей участок. Стена была излишней: вероятность того, что злоумышленник подберётся к дому, ничтожна, ведь дом находился в закрытом посёлке, на огороженной территории с круглосуточным патрулированием и собаками, охранявшими примерно двести обитателей семидесяти домов. Поначалу Кевину Паттерсону не слишком нравилась сама идея закрытых посёлков, но с ростом разрыва между богатыми и бедными росла и потребность в защите. В 1980 году в Соединённых Штатах таких посёлков было около пяти тысяч, а к началу нового века их число увеличилось вчетверо. Бог знает, сколько их теперь. Но в современном мире человеку нужна защита от соседей. Простая, жестокая правда. Решение проблемы было столь же простым: достаточно сгладить экономическое неравенство. К этому и стремились Демократическая партия и Кевин Паттерсон. Понятно, что потребуется время. Иногда Кевин Паттерсон чувствовал себя Сизифом, читая унылые отчёты о том, как разрыв в доходах растёт и даже семьи среднего класса испытывают денежные затруднения. За последние тридцать лет богатые стали чрезвычайно богаты, а располагаемые доходы среднего класса не росли, в то время как образование, медицина и жильё стремительно дорожали. Когда молодёжь больше не может позволить себе учёбу, равных стартовых возможностей уже нет и доступ к обещанной страной мечте закрыт. Но Кевин Паттерсон верил в лучший мир. Искренне верил. Так же, как верил в свободу личности. Именно поэтому по пути в этот лучший мир он признавал право трудолюбивых мужчин и женщин защищать своё имущество и свою жизнь. Вопреки мнению некоторых однопартийцев, его поддержка Национальной стрелковой ассоциации не была циничной попыткой набрать побольше голосов.

Кевин Паттерсон направился к двери спальни, но снова остановился у зеркала.

Конечно, он знал: дружба с Национальной стрелковой ассоциацией облегчит ему дорогу в Вашингтон, где оружейное лобби было третьим по влиянию в стране. Но причина была не в этом.

Он опустил челюсть, обнажив складки второго подбородка.

Не только в этом.

Когда он вышел из дома на гравийную подъездную дорожку, чёрный внедорожник уже ждал перед гаражом. Охранник в штатском держал открытой заднюю дверцу.

— Со стадиона есть новости о Гомесе? — спросил мэр.

— Нет, сэр.

Ещё не открыв глаз, Боб Оз знал, что его ждёт головная боль. Вопрос только в том, сколько баллов по шкале Рихтера. Он приоткрыл один глаз и выглянул. Ничего не треснуло, мир казался довольно устойчивым и безопасным. Открыл второй. Не так уж плохо.

Он вспомнил: допив последнее пиво из холодильника, обнаружил, что в кухонном шкафчике ещё осталось немного виски. Но много там быть не могло.

Боб взял телефон с прикроватной тумбочки и увидел, что уже почти полдень. А ещё — что утром пришло сообщение.

И тебе спокойной ночи. Лиза