Гостиную заливал солнечный свет. Под ним нежились многочисленные цветки в горшках, их еще мама сажала, а я теперь ухаживаю, берегу. Кремовая мягкая мебель, расшитая цветочными узорами, дополняла комнату, делая ее похожей на летнюю полянку, где так и хочется расстелить покрывало и позагорать. Да, леди положено сохранять молочную белизну кожи, но на мой взгляд здоровый румянец куда приятнее, чем болезненная бледность.

   - Тут требуется ремонт, - вынесла вердикт Жозефина, оглядевшись и сморщив носик. – А это что, клавесин? – подошла ближе. – В самом деле? Это же прошлый век! Все давным-давно обзавелись роялями! – провела пальцем по крышке. – Милый, это надо выкинуть и купить белый рояль. Я буду музицировать и петь тебе песни вечерами.

   - Это клавесин моей матери! – отчеканила я, с трудом удерживая клокочущую внутри ярость. – И он никуда отсюда не денется, это часть моего приданого! Да, папа? – уставилась на него.

   - Ну, мы могли бы перенести его в твою комнату, Мари, - пробормотал он, съежившись под нашими с мачехой испытующими взглядами.

   Вот как, поразилась я. Еще вчера трепетно пыль на инструменте сам протирал, никому не доверяя, слезу пускал, вспоминая любимую супругу, а сегодня готов от него избавиться из-за каприза новой жены?

   - Хорошо, пусть переедет в мою комнату, - процедила сквозь зубы, памятуя про недавнее решение быть хитрее.

   - Нет! – закричала Милли и расплакалась. – Это мам-мин клав-весин! – топнула ножкой. - Мамин!

   - Что ты, маленькая, - Жозефина опустилась перед ней на корточки и засюсюкала. – Не будем трогать мамин клавесин, раз он тебе так дорог. Я же не злыдня какая-нибудь, в самом деле, все понимаю, это память. Пусть стоит. – Она достала платок и потянулась к девочке, чтобы вытереть мокрые щеки. – Иди обниму, зайка.

   - Нет, не хочу! – сестренка оттолкнула ее. – Ты плохая! – расплакавшись еще горше, она убежала прочь. 

   - Пойду успокою и уложу ее спать, - я пошла следом. 

   - Спокойной ночи, девочки! – прокричала вслед женщина. – А нам с тобой неспокойной, да, Фонси?

   Ее мерзкий смех ударил в спину. 

   Вот поэтому я и снимала таких ведьм на подлете, чтобы не успели натворить бед. А эта натворит много всего. Можно не сомневаться.

Глава 4 Клиент

Себастьян

   - Ромашка пустоголовая, - пробормотал я, открывая дверь в дом.

   Три флакона ноэльского настоя разбились из-за того, что она, видите ли, погожим деньком залюбовалась, зараза большеглазая! Теперь придется снова заказывать и неделю ждать. Значит, я не смогу сварить лекарство брату в запас, придется пользоваться им впритык. И что делать в случае припадка, ума не приложу. А они становятся все тяжелее у него, недуг крепнет – в то время как Габриэль слабеет.

   Хотя и сам виноват, загляделся на нее, такую красивую, улыбающуюся, юную. Просто сама весна во плоти. А эти сияющие рыжие кудри – они меня просто ослепили. Вот и не успел вовремя сманеврировать, уйти от столкновения. Идиот, повелся на красивую мордашку – опять. Будто мало было хлопот в прошлый раз. Нет уж, хватит с меня коварства женского пола, наелся. 

   - Это ты, Себастьян? – донеслось из комнаты наверху, развеяв мои воспоминания – ненужные и будоражащие.

   Габриэлю эта спальня чем-то приглянулась, хотя маленькая, угловая и мебели там минимум. На ремонт у нас средств нет, все ушли на покупку дома. Но я намерен это исправить. Работы не боюсь. Значит, и деньги скоро появятся.

   - Да, я, - положил пакет на столик и поднялся к нему.

   Брат рисовал, сидя у раскрытого окна. Судя по количеству набросков на полу, он потратил на это весь день. И весь альбом. Черт, эта бумага такая дорогая! Но отказать ему в единственной радости не смогу, я же не злодей. 

   - Как ты? – с тревогой вгляделся в парня, выглядевшего куда моложе своих пятнадцати.

   Лицо было привычно бледным, но изнутри пробивалась нехорошая синева. Я знал ее – предвестник грядущего приступа. Губы тоже яркостью не отличались. Дыхание было сбитым, словно он только что навернул несколько кругов вокруг дома. Кудряшки светлых волос прилипли ко лбу, покрытому испариной. Нехорошо.

   Перевел взгляд на Куксю – магического охранного зверька, похожего на белый пушистый шарик с ушками и хвостиком, как у тушканчика. С его помощью я всегда был в курсе того, как чувствует себя Габриэль. А в крайнем случае, если беда придет, когда меня не будет рядом, малыш мог отдать ему свой жизненный заряд, позволив продержаться до моего появления.

   Сейчас Кукся был серым, будто им протерли всю пыль в доме и, прижав ушки к тельцу, спал, свернувшись клубочком на ногах моего брата. Еще хуже. Я помрачнел.  

   - Ты пил лекарства? – глянул на столик, полный флаконов.

   - Да, все по расписанию, - брат кивнул. 

   - Хорошо. Сейчас приготовлю ужин, потом примешь вечерние. 

   - Можно я только чай? – он скривил мордашку. 

   - А леща? – нахмурился, хотя оба понимали, что угроза была фальшивой.

   - Запеченного или вареного? – Габриэль улыбнулся лукаво.

   - Тебе мясо есть нужно, а не рыбу, оно выравнивает магический фон, - вздохнул. – Ладно, пойду кашеварить.