Он повел меня вниз, в самые крошечные каюты, какие я когда-либо видел. Высота палубы между бимсами была не более пяти футов, а под бимсами — и вовсе четыре, так что приходилось постоянно сгибаться. Человеку роста Кокрейна приходилось сгибаться почти вдвое. Меня проводили в каюту, отгороженную парусиновыми переборками, где уже висела одна большая койка, подвешенная к потолку, но Кокрейн заверил меня, что место есть и для второй. Мне предстояло делить каюту с его младшим братом Арчибальдом, или Арчи, моим ровесником, одним из мичманов. Я уже начал чувствовать клаустрофобию и спросил, не можем ли мы вернуться на палубу. Кокрейн лишь рассмеялся и сказал: «К тесноте нужно привыкнуть», — и повел меня обратно наверх, к солнечному свету.

— Мне нужно добраться до Эстепоны, — сказал я, когда мы вернулись на верхнюю палубу. — «Спиди» сможет меня туда доставить?

— Это всего лишь тридцать миль вдоль побережья. Не волнуйтесь, Флэшмен, «Кломер» куда мореходнее, чем кажется.

— Зачем вы замаскировали свой корабль? — спросил я.

— А, что ж, всегда нужно искать способы превращать недостатки в преимущества, — сказал Кокрейн, прислонившись к лееру. — Когда я впервые увидел «Спиди», скажем так, я был впечатлен не больше вашего. Это самый маленький военный корабль Королевского флота, какой я когда-либо видел, с жалким вооружением из четырехфунтовых пушек. Знаете, я могу спокойно прогуливаться по этой палубе с залпом обоих бортов в кармане. Мы пробовали ставить пушки побольше, и они чуть не разнесли судно на куски. Несмотря на свое имя, он был медленным и неуклюжим. Короче говоря, недостатков было много.

Кокрейн криво усмехнулся.

— Но если я не считал его похожим на военный корабль, то был велик шанс, что и враги его проигнорируют. Это было преимущество. Мы увеличили его скорость, заменив грот-рею на ту, что мы, так сказать, позаимствовали с захваченного линейного корабля в доках, так что при слабом ветре мы можем идти с хорошей скоростью. Мы можем заметить какой-нибудь жирный каботажник на закате и к рассвету оказаться между ним и берегом, не оставив ему пути к отступлению. Пушки может и маленькие, но расчеты у нас хорошие и меткие. С мая мы захватили почти двадцать кораблей, что принесло нам кругленькую сумму призовых денег.

— Так зачем же маскировка? — снова спросил я.

— Потому что теперь, как только вражеский корабль видит большой грот «Спиди», он тут же устремляется в ближайший порт. Наша репутация нас опережает. — Он поймал взгляд большого светловолосого моряка, который только что вышел на палубу, и подмигнул ему. — Так что теперь мы смотрим на недостаток в виде большого, туповатого датского боцмана, которого никто не понимает, и превращаем его в преимущество, маскируясь под датский каботажник.

— Каторый мы назвали в чест мой сабака, — добавил, улыбаясь, светловолосый моряк.

— Познакомьтесь, Эрикссон, наш боцман и датский капитан на случай, если заявятся не те гости, — сказал Кокрейн.

В наши дни, если бы кто-нибудь предложил мне выйти в море на судне, которое, казалось, и озеро Серпентайн в парке сочло бы для себя вызовом, и ютиться в прославленной кроличьей клетке, я бы послал его ко всем чертям и потребовал бы у губернатора что-нибудь более солидное и надежное. Но тогда мне было всего восемнадцать, и я все еще не оправился от недавних перемен в своей жизни. За последние несколько месяцев я окончил школу, покинул дом, пытался пробиться в Лондоне, чуть не был убит, сам убил человека и теперь фактически был в бегах. Оглядываясь назад, я понимаю, что, вероятно, отчаянно нуждался в какой-то стабильности и чувстве принадлежности. Это единственное объяснение, которое я могу придумать тому, почему я провел следующие две ночи перед отплытием на борту этого до смешного маленького судна, вместо того чтобы перебраться в более удобное жилье на берегу. Но благодаря этому я обнаружил, что сила «Спиди» заключалась не в его пушках или скорости, а в его удивительной команде.

Хотя много говорят о бравых моряках и любви Нельсона к своим матросам, в действительности Королевский флот в те времена был жестоким заведением. Флот держался на страхе; за предыдущие годы на нескольких кораблях и даже целых эскадрах вспыхивали мятежи, и одним из недавних нововведений стало размещение кубриков морских пехотинцев между каютами матросов и офицеров, чтобы защитить последних от собственных команд. На «ост-индце», как я успел заметить за свой недолгий переход в Гибралтар, жизнь была легче: там царил более спокойный и профессиональный подход, ведь в команду шли умелые моряки за жалованье, а не по насильственной вербовке.