— Нет, он отплывает из доков здесь, в Лондоне. Собирайте свои вещи, и я предлагаю вам взять мою карету, кучер доставит вас прямо к причалу, мы как раз оттуда. Я пойду пешком. Если понадобится дополнительная одежда, попросите капитана послать за ней матроса и ни в коем случае не выходите на палубу до отплытия. Вы будете в Гибралтаре раньше, чем любой здешний агент успеет послать сообщение в Испанию. Нам повезло, что корабль отплывает так скоро.

— Но безопасно ли будет возвращаться? — У меня голова шла кругом от скорости событий, и на мгновение я подумал, что окажусь в ловушке за границей и буду убит, если когда-нибудь снова появлюсь в Англии.

— Разумеется, как только ваша миссия будет выполнена, вы им больше не будете интересны, поскольку вы уже сделаете то, чему они пытаются помешать. Впрочем, я бы не советовал торопиться с возвращением. Золота у вас на жизнь хватит, так что отсидитесь в Гибралтаре или в каком-нибудь другом дружественном порту, пока не станет известен исход вашей миссии.

— Но вы не сказали мне, каков исход моей миссии.

— Разве нет? Боже, нет, конечно, не рассказал, да? Во всей этой суматохе я совсем забыл. Ваша миссия — доставить эти документы священнику в небольшой прибрежный городок под названием Эстепона. Брат этого священника работает в Адмиралтействе в Кадисе. Испанский адмирал в Кадисе, по фамилии Морено, — человек очень гордый и способный моряк, и он знает, что английский флот, блокирующий Кадис, уничтожит большую часть испанского флота, если тот выйдет в море. Поэтому он мудро остается в порту, что сковывает целую эскадру наших кораблей. — Уикхем похлопал по пакету с бумагами, лежавшему между нами. — В этих бумагах — копии приказов британского Адмиралтейства адмиралу Сомаресу, командующему блокадой Кадиса, с распоряжением отправить половину своего флота обратно в Гибралтар для охраны конвоя в Средиземном море. Там же — копии приказов испанского правительства другому испанскому адмиралу с предписанием прибыть в Кадис, принять командование испанским флотом и проявить больше рвения в борьбе с врагом. Обе копии, разумеется, поддельные. Мы надеемся, что уязвленное самолюбие заставит Морено выйти в море против ослабленного, как он будет думать, английского флота, прежде чем его отстранят от командования. Как только испанский флот выйдет в море и, надеюсь, будет уничтожен, вы будете знать, что можно безопасно возвращаться домой.

Через несколько минут меня уже запихивали в карету Уикхема. У моих ног стояла седельная сумка с моими немногочисленными пожитками, а в карманах сюртука лежали письма и тяжелый мешочек с монетами. За один день я превратился из простого дипломатического курьера в беглеца, на которого была возложена задача по уничтожению целого вражеского флота.

Глава 8

Избавлю вас от подробностей моего путешествия в Гибралтар на борту «ост-индца». Погода была ужасная, особенно в Бискайском заливе, и большую часть пути я провел либо пластом на своей койке, либо блюя в деревянное ведро. Наконец, когда корабль повернул на восток, чтобы плыть вдоль южной оконечности Пиренейского полуострова, погода немного успокоилась. В конце третьей недели мы увидели Гибралтар. Корабль бросил якорь в гавани, и была спущена шлюпка, чтобы высадить меня на берег и забрать провизию, прежде чем продолжить свой путь.

Я впервые был за границей и сидел в одолженном боцманском плаще на корме, пока шлюпку гребли к пристани. За время путешествия я изрядно похудел, так как почти ничего не ел, и, хотя солнце было заметно теплее, я все еще немного дрожал под плащом. Над гаванью возвышалась огромная скала Гибралтара, а сама гавань была полна судов всех форм, типов и размеров. Это владение было британским менее ста лет, и, когда мы подплыли ближе, я увидел, что здания не похожи на те, что я видел дома: в них было больше белых стен и балконов, чем в любом британском порту. Меня оставили на набережной с моим багажом в холщовом мешке рядом. Я объяснил начальнику порта, что у меня депеши для губернатора, и он распорядился, чтобы меня доставили на телеге в резиденцию, которая оказалась старым монастырем.

Это заняло всего несколько минут, так как монастырь находился в южном конце главной улицы. Снаружи стояла пара часовых, но внутри я никого не нашел. Я прошел через холл и пару приемных, а затем услышал пронзительный женский голос, кричавший:

— Чарльз, Чарльз, где вы?

Я направился к двери, из-за которой доносился голос, но, когда я подошел ближе, она отворилась, и из нее, пятясь, вышел седовласый старик и наткнулся на меня. Он резко обернулся и прошептал:

— Какого дьявола, сэр, вы кто такой?

— Томас Флэшмен, сэр. Я здесь с депешами для губернатора.

— Что ж, говорите потише и следуйте за мной.

Он повел меня через комнату, затем через маленькую дверь, спрятанную в панельной обшивке, а затем вверх по двум пролетам узкой винтовой лестницы. Наконец мы оказались в маленькой чердачной комнатке, и он тихо запер за нами дверь.