Но увы. Согласно этому закону, любую женщину, на которую поступят жалобы или кляузы, стражи обязаны арестовать и доставить на допрос в городскую тюрьму. После чего, если женщина сознается, проводится судебное заседание. Наказание – от ссылки куда-то в горный поселок «Плеевка» на всю оставшуюся жизнь, до смертной казни. В зависимости от «вины» подсудимой.

Просто отлично!

- Вы ко мне?

Внезапно раздавшийся за моей спиной голос, заставляет подпрыгнуть до потолка и резко повернутся. Сероглазый главврач смотрит на меня слишком внимательно и переспрашивает:

- Если вы ко мне, то давайте быстро. У меня еще одна операция сегодня. Если же нет – покиньте здание больницы, у нас экстренная ситуация.

- Нет. Я к вам.

- Проходите, - сероглазый открывает дверь и пропускает меня первой.

Захожу и останавливаюсь на пороге. Главврач проходит к столу, наливает себе стакан воды, одним махом его выпивает и бросает на меня еще один взгляд.

- Мы виделись с вами раньше? Мне кажется ваше лицо знакомым.

И вот что делать? Врать? Или сказать правду? А если он заодно с директрисой?

Глава 3-1

Решаю сказать правду. А там, как получится. Не будет же он меня силой тащить назад в приют? Или к тому поганому барону? Я все-таки совершеннолетняя уже, если верить документам.

- Да, мы виделись. Вчера утром. Вы приезжали в приют и осматривали меня.

И замираю в ожидании его реакции, готовая если что, бежать максимально быстро и далеко.

- Ах, да. Вспомнил. Мари…

- Мари Форс.

- И зачем вы здесь, Мари Форс?

Главврач садится в кресло, устало растирает ладонями лицо. Как же мне знаком этот жест. Я сама так нередко делала после тяжелой смены.

- Хочу у вас работать.

Мужчина поднимает на меня глаза, придирчиво смотрит.

- Санитаркой? Вы не сможете.

- Я сильнее, чем выгляжу. И я очень хочу тут…

- Нет, - прерывает меня главврач. Строго и безапелляционно. – У меня весь штат укомплектован. Поищите место в другой больнице.

- Но я не хочу в…

- Мне все равно, чего вы не хотите. Я вам уже ответил. Не вынуждайте меня отказывать вам еще раз.

Конечно, можно было бы еще поумолять, поунижаться, но очень сомневаюсь, что это бы помогло. Поэтому я просто прощаюсь, максимально сдержанно, и выхожу, аккуратно прикрыв за собой дверь.

А в коридоре меня настигает волна отчаяния. И что теперь делать? Уже вечереет. Куда я пойду на ночь глядя? Не зная географии этого места, не имея ни знакомых, ни родственников.

Наверное, я бы прискорбно разревелась, но тут у меня в привязанной ткани зашевелился котенок, о котором, если честно, я уже успела забыть. Быстро иду по коридору и, заметив табличку с женским туалетом, захожу туда, закрыв двери. 

Быстро развязываю ткань и кладу ее на маленький столик. Раскрываю. Бедный малыш.

- Мяу, - хрипло отзывается котенок.

- Прости, я о тебе забыла. Но сейчас исправлю.

Намочив кусочек ткани, начинаю отмывать шерсть на горле котенка, рядом с раной и внезапно… Я даже несколько раз моргаю, а потом протираю глаза рукой, не совсем понимая, что происходит. А где рана? Там была огромная дыра, ее нужно было шить. А сейчас – ничего нет. Только шерсть, перепачканная в грязи и крови. И розовая, «молодая» кожа. Ничего не понимаю.

- Мяу, - довольный котенок пытается тереться об мои руки.

- Ну раз ты… как то внезапно излечился, то давай тебя вымоем. Я не могу носить с собой такого грязнулю, - говорю ему, и малыш довольно мурлычет, словно соглашается.

Используя больничное вонючее мыло и такую же воду, быстро и довольно легко вымываю найденыша. Странное дело, но котенок не вырывается, не шипит, а наоборот, с удовольствием подставляется под струю воды и позволяет отмыть себя без особых хлопот. А во время высушивания зверька в ткани, я обнаруживаю, что это у меня маленькая кошечка. А не кот, как я думала вначале.

- Будешь Мурка. Марья и Мурка. Как тебе? Мне нравится.

Кошечка довольно урчит и прижимается к моей руке, требуя еще ласки.

Я довольно долго занимаю туалет, но никто не стучит в дверь, не требует, чтобы вышла. Оно и понятно: похоже, на всю больницу только две девушки и есть – я и Мурка. Высушив кошечку и снова привязав ее к себе в ткани, закидываю на плечо сумку, чтобы спрятать подозрительный комок у себя в районе живота, где Мурка вьет «гнездо». 

Выхожу в коридор. Тишина, никого нет. Медленно передвигаю ноги, так и не встретив никого из персонала больницы, чтобы спросить, куда теперь мне идти. Выйдя во двор, обращаю внимание, что медработники сработали быстро и слаженно: больных уже нет, всех распределили. 

Спускаюсь по ступенькам и тут мне кто-то преграждает дорогу. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с тем молодым врачом, который заметил мои навыки в лечении.

- Пропустите, - говорю, пытаясь пройти.

- Я видел, что вы делали, когда привезли пациентов, - говорит темноглазый.

- И что? Я ничего не делала. Просто стояла! – снова пытаюсь пройти, но молодой доктор меня не пропускает.

- Ложь! Вы же знаете, что женщинам запрещено лечить. А я видел, что вы умеете!

- И что же вы собираетесь делать с этим знанием? – спрашиваю с вызовом. - Донесёте на меня?