После беглого прочитывания информации, остается неприятное чувство гадливости. На самом деле не было никакой особой революции. Женщины бастовали, требуя возможность учиться и работать наравне с мужчинами. А как могут бастовать те, кто находится дома? Понятное дело – перестали готовить и убирать. Мыть посуду и полы. Ухаживать за детьми и мужем.

И для мужчин, прежде избалованных вниманием жен, матерей и сестер, наступил конец света. Во главе этой феминистической волны стояла богатая вдова, баронесса, и несколько ее подруг. Может, это была и не она, но автор брошюрки утверждал, что именно баронесса посеяла вздорные мысли в прежде послушных женщинах.

В общем, закончилось все быстро и печально. Баронессу и ее подруг осудили, конфисковали имущество и изгнали из королевства. И чтобы не повторился подобный инцидент, издали кучу новых законов. Запрещающих женщинам посещать школу, отныне они учились дома и то, самому необходимому – читать, писать и считать. Как утверждал автор брошюры, этого достаточно, чтобы женщина была полезна своему мужу, и при этом ум ее не развращался бы излишней информацией.

Честно, пока читала, так и хотелось схватить этого бумагомараку и приписать ему трехведерную клизму. Для начала.

Из удушливого тумана негодования меня вырывает оглушительный детский кашель. Очень характерный. С паузой посредине и хриплой попыткой вдохнуть воздух. Коклюш?! Здесь?

- О, боги! Робер! Сынок! Робер! О, нет!

Женские вопли нарастают. Я, не глядя, впихиваю брошюры и выбегаю в коридор. Конечно, можно было бы быстро спуститься на первый этаж. Просто сделать вид, что я не слышу, как ребенок дергает ножками, тщетно пытаясь вдохнуть воздух. Само собой, можно было проигнорировать крики и плач матери, наблюдающей, как прямо на глазах багровеет от удушья ее дитя.

Да. Все это можно было бы сделать. Но кто бы тогда была я? Уж точно не Маша, которая прижимала к себе умирающую сестру и просила ее спасти. И не Марья Ивановна, проработавшая на скорой помощи не одно десятилетие. Нет уж! Когда я рядом, ребенок не может умереть!

Подбегаю к рыдающей матери, сидящей на коленях прямо в коридоре и держащей ребенка на своих руках. Хватаю мальчишку, усаживаю его.

- Нет! Нет! – женщина хочет выхватить у меня своего сына, сопротивляется. Я занята диагностикой пациента и не реагирую вовремя. А она изо всех сил бьет меня ладонью по лицу.

- Я помогу! Слышите?! – кричу, пытаясь утихомирить мать.

И, чтобы она не мешала, поворачиваюсь к ней спиной, наклоняю мальчика еще ниже и быстро засовываю ему в рот свои пальцы, нажимаю на корень языка, пытаясь вызвать рвотный позыв. Получается не с первого раза. Но получается!

Мальчишка начинает дышать. И тут же заходится в рыданиях. Женщина выхватывает у меня своего сына, прижимает к себе, глядя на меня со страхом.

- Что тут происходит?! – в коридоре появляется высокий мужчина, одетый в форму, очень похожую на военную или полицейскую. – Валери, почему вы все рыдаете? Это девушка виновата?

- Да! – отвечает мамаша.

Ну вот, приехали. И что теперь? Меня посадят?